Обыкновенное чадо

Государство снова демонстрирует трогательное желание вовремя подставить подрастающему поколению плечо, но пока не очень понятно, чье.

В казахстанских школах вводят новую форму заботы о детях - индивидуальное педагогическое сопровождение для тех, кто "требует повышенного внимания".

Согласно информации Министерства просвещения, в соответствии с законом о профилактике правонарушений, вступившим в силу 2 марта, сопровождение будет назначаться решениями школьных советов профилактики. Для каждого ученика разрабатывается индивидуальный план работы - с мерами поддержки, ответственными специалистами и взаимодействием с родителями.

Под особое внимание попадут дети, испытывающие трудности в обучении, систематически пропускающие занятия, проявляющие антиобщественное поведение, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, подвергшиеся насилию или даже совершившие правонарушения.

В теории нововведение выглядит здраво. На практике оно оставляет больше вопросов, чем ответов.

Прежде всего, настораживает сама логика формирования так называемой "группы повышенного внимания". В один список попадают дети с совершенно разными судьбами и проблемами: систематические прогульщики, школьники с асоциальным поведением, правонарушители, а рядом с ними - ребята, которые просто испытывают трудности в учебе, оказались в сложной жизненной ситуации или стали жертвами насилия.

- Все перемешано! - изумляется известный детский психолог и педагог Светлана КУЗНЕЦОВА. - Если ребенок отстает в учебе, то первый вопрос: почему именно он отстает? Школьная программа ориентирована на средних детей. Там нет ничего ни сверхъестественного, ни примитивного. Если у ребенка это не получается, то либо по физическим причинам, на которые учитель повлиять не может, либо из-за условий, не позволяющих полноценно осваивать программу.

По мнению Кузнецовой, и таких учеников, и детей с асоциальным поведением должен приводить к общему стандарту авторитет учителя, у которого "нет совершенно никаких инструментов влияния".

- У учителя главная задача - учить детей. Но теперь мы должны не учить, а находить лазейки, чтобы впихнуть знания. Как это будет организовано на практике? Что значит "индивидуально"? В классе один правонарушитель, другой с какими-то отклонениями, третий - инклюзивный. Как учитель будет работать с ними индивидуально, когда в классе 35 человек? - задается вопросом педагог.

Получается странная конструкция: ребенок, нуждающийся в поддержке, формально оказывается в одной категории с теми, кого школа считает потенциально проблемными. С точки зрения профилактики это удобно, но с позиции педагогики и психологии такая "универсальная группа риска" выглядит грубо.

Другое противоречие связано с тем, кто именно будет решать судьбу ученика. Сопровождение назначает школьный совет профилактики - то есть сама школа определяет, кого считать ребенком, "требующим повышенного внимания". При этом критерии пока не прописаны: Министерство просвещения разрабатывает правила.

Иными словами, система уже введена законом, но ее архитектура еще не ясна. В таких условиях многое неизбежно будет зависеть от субъективных решений администрации конкретной школы. А если ребенка переведут в другую школу? Там для него разработают новый "индивидуальный подход"?

- Очень сложно представить, как эти советы будут действовать технически, - недоумевает Кузнецова. - Создали совет, вызвали родителей, дали рекомендации - а они не выполняют. В законе нет рычагов воздействия. Совет есть, но по факту он бессилен.

Тут есть и более фундаментальный нюанс. Новая мера закреплена не в образовательном законодательстве, а в законе о профилактике правонарушений. То есть логика нововведения изначально не столько педагогическая, сколько профилактическо-административная. Школа, по сути, становится одним из элементов системы раннего выявления "рисковых" подростков.

Это создает еще один парадокс. С одной стороны, речь идет о помощи детям. С другой стороны, сама внедряемая модель предполагает их предварительную классификацию как потенциальной проблемы.

Не менее важен и вопрос ресурсов. Индивидуальное сопровождение подразумевает планы работы, наблюдение, консультации с родителями, участие психологов и социальных педагогов. Но в реальной системе эти специалисты и так работают на пределе - один психолог на сотни, иногда на тысячу учеников. В таких условиях "индивидуальное сопровождение" может превратиться в очередную папку с планами профилактики.

Наконец, остается открытым вопрос бюрократической нагрузки. Решения советов профилактики, индивидуальные программы, отчетность - все это требует времени и документов, а значит, основная нагрузка снова ложится на плечи классных руководителей и администрации.

В итоге картина знакомая: государство ставит правильную цель - вовремя помочь детям, оказавшимся в трудной ситуации. Но механизм помощи пока расплывчат, а ответственность снова возлагается на школу.

Поэтому главный риск нововведения заключается не в его намерениях. Проблема в том, что пока система больше напоминает административную конструкцию по выявлению "группы риска", чем продуманный механизм реальной помощи.

И есть все шансы, что на практике дети окажутся "под сопровождением" номинально, зато учителя вполне реально получат очередную дополнительную нагрузку.

Владислав ШПАКОВ, Астана