Вам мат!
В Алматы приехал российский “Независимый театральный проект” со спектаклем “Игра в правду”. Изначально это пьеса француза Филиппа ЛЕЛЮША, которую адаптировали под суровые российские реалии в образе артистов Гоши КУЦЕНКО, Дмитрия МАРЬЯНОВА и Ирины АПЕКСИМОВОЙ. Локализация спектакля не обошлась без исконно русских слов “х...й” и “п...да”, которые обыкновенно призваны показывать всю широту славянской души и глубину переживаемого конфликта. Но самое интересное в том, что у нас покажут “смягченную” версию “Игры” - по настоятельной просьбе казахстанских товарищей вся нецензурная лексика была заменена на слово “дерьмо”.
Замещение, что и говорить, не совсем справедливое (какого дерьма вы это делаете?!), но, похоже, уже пора свыкаться с мыслью о том, что наше общество усиленно стремится к новым высотам морали.
Сложно сказать, когда именно закрутилась карусель, но самый, пожалуй, наглядный индикатор - повсеместное отключение трансляции фильмов и передач эротического содержания в ночное время несколько лет назад. После этого нравственность шагнула еще дальше - в кинопрокат. К сожалению, флюиды морали распространяются по стране неравномерно, что приводит к некоторым казусам. Так, в прошлом году чиновники Астаны зарубили постер российского фильма “Близкий враг” за излишне вульгарный изобразительный ряд - у девушки нарочито выпирали груди, а у мужчины на заднем плане виднелись черные трусы. Прокатчик, раскинув мозгами, концептуально ничего менять не стал, однако силой графического редактора женские перси потеряли пару размеров, а нижнее белье Дмитрия Дюжева растворилось в черном небытии. Такой вариант столицу устроил.
Между тем в Алматы рекламные материалы распространялись в “оригинале”.
Что характерно, на обоих вариантах плаката сохранилось оружие. А вот фильму “Красный штат” Кевина Смита повезло меньше. Дело в том, что в прокат кино должно было выйти после трагических событий в Таразе, и, видимо, нервозная обстановка в стране не позволила предприятию “Алматыжарнама” дать разрешение на развешивание постеров с девушкой, держащей в руках автомат Калашникова. В результате прокатчик решил не заморачиваться и вообще отказался от боевика.
Любители балета рассказывают и о таком случае - во время премьеры “Красной Жизели” в Астане вместо огненного танца двух мужчин была разыграна пара мужчина - женщина, поскольку это полнее отвечает требованиям казахстанцев, предъявляемых к тому, что Энгельс называл “половой любовью”.
В “Игре в правду” речь тоже о любви: “Трое друзей, бывших однокурсников вуза во времена позднего социализма, по-разному строят жизнь и карьеру. До тех пор пока в их жизни вновь не появляется она - единственная и неповторимая Женщина. Именно благодаря её появлению герои и решаются, как в юности, на ИГРУ В ПРАВДУ…”.
Как видите, фабула традиционная, поскольку в модерновой французской пьесе среди мужчин должен был появиться мужчина. Единственный и неповторимый.
Размышления героев о жизни в русской версии обильно перемежаются словами из лексикона раннего Лимонова, а у нас, как я писал выше, маты заменены на “дерьмо”.
- У нас было несколько мотивов для того, чтобы убрать откровенную нецензурщину, - говорит “локализатор”, исполнительный директор компании Artvisit Чингиз ЖАУТИКОВ. - Во-первых, спектакль сам по себе хорош, и, на наш взгляд, без мата он ничего не теряет. Во-вторых, нам хочется, чтобы зритель, пришедший на спектакль, не оказался шокированным и расстроенным из-за слов на буквы “х” и “п”. В-третьих, московская театральная жизнь очень насыщенная, и авторам хотелось привнести толику эпатажа, которая нам в Алматы и не нужна совсем. И зачем мат, если можно обойтись без него?
Российская сторона от комментариев по поводу цензурирования благоразумно воздержалась, но согласилась пообщаться “за жизнь”.
- Вы сами маты в жизни используете?
- Использую. Когда встречаю хамство и тупость, - говорит актер Дмитрий Марьянов. - Когда ты начинаешь разговаривать с такими людьми, они вежливость воспринимают как слабость. Тогда нужно разговаривать на их языке, тогда правда должна быть с кулаками. Ну и среди друзей позволяю, особенно в анекдотах и рассказах, потому что это энергонасыщенные слова, и если их использовать в соответствующей форме, они вызывают больше позитива, чем негатива.
- Играли ли вы спектакль где-либо, кроме России? Как публика реагирует?
- Реакция отличается. Я не знаю, какая будет в Казахстане. Я играл спектакль с трещиной в ноге, сейчас буду играть с порезанными сухожилиями. Надеюсь, это не сильно отразится на качестве игры. Я никогда не разделяю аудиторию на национальности. Везде есть уроды и нормальные люди. К счастью, большинство - нормальные. Я надеюсь, что они и придут на спектакль. Реакция публики... В Израиле, когда мы начинаем шутить про евреев, они смеются больше, чем везде. В Дубае тоже все всё прекрасно понимают. Миллионеры, когда их называешь толстожопыми, смеются. Есть национальные нюансы, и нормальные люди это понимают.
- А чем русские от французов отличаются? Концептуально, так сказать.
- Мы на них не нападали.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, Алматы, тел. 259-71-96, e-mail: tulegen@time.kz, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВ
