Родину никто не продавал - её перезаложили
Оспаривать наличие мирового кризиса образца 2007-2009 годов многие экономисты считают верхом опрометчивости. И все же правильнее было бы говорить всего лишь о локальном кризисе некоторых западных неолиберальных финансово-экономических систем.
В основном он коснулся только США и некоторых стран Западной Европы. Остальные только подверглись внешнему возмущению или просто испытали некоторые неудобства, поскольку все так или иначе взаимосвязано. Скажем, многие страны БРИК, Ближнего Востока, Латинской Америки, Африки, Юго-Восточной Азии и третьего мира кризиса не только не испытали, но и развивались вполне успешно. Это же касается и Казахстана.
Мы все прекрасно знаем, что наша страна абсолютно сырьевая по своей структуре, ее экономика держится исключительно за счет нефтегазовых и иных природных ресурсов. Полагаю, этот факт могут оспаривать разве что излишне ретивые чиновники, у которых в мозгу все еще плавают образы гелиевых станций на Луне или суперкомпьютеров осакаровского производства…
Так или иначе, уровень мирового потребления нефти и газа не только не упал ниже критических отметок, но и цены для нефтедобывающих стран-доноров остались на вполне приемлемом уровне в самый пик кризиса. При этом те же США, которые потребляют нефть в размере около одного миллиарда тонн в год, практически не изменили привычный уровень потребления. Конъюнктура мирового рынка на нефть существенно не изменилась, а цены на нефть не упали ниже
70-90 долларов за баррель. Только в октябре 2008 года цена на нефть упала до 67 долларов за баррель, но и это продолжалось недолго. Почти сразу же после этого цены на нефть снова стремительно поползли вверх и превысили отметку в 100 долларов за баррель.
Таким образом, так называемый мировой кризис практически никак не сказался на экономике Казахстана. И спасать, соответственно, было нечего.
Как самый яркий пример влияния мирового кризиса на нашу экономику называются казахстанские банки, которые не могли рефинансировать свои умопомрачительные по объему “синдицированные” займы и кредиты в западных банках. Но была ли в этом какая-то фатальная и неразрешимая проблема? Вызвано ли это обстоятельство наличием кризиса в Казахстане? Определенно могу сказать: нет!
Если кредиты не могут дать западные банки, то какие банки могут их дать? Ответ правильный: восточные банки. Казахстан, не обеспечив себе рефинансирование на “загнивающем Западе”, просто получил те же самые (и даже больше) деньги на Востоке. Китай выделил более 25 миллиардов долларов для казахстанской экономики, что оказалось более чем достаточной заменой западных кредитов. Коммунисты сказали бы по этому поводу очень просто: продали Родину. Но на самом деле Родину, конечно, никто не продавал - ее, скажем так, перезаложили…
Как опытный экономист и финансист, премьер Карим Масимов с самого начала воспринимал ситуацию вполне объективно. Именно поэтому в первой фазе казахстанского “кризиса” он сохранял олимпийское спокойствие. В сентябре 2007 года Карим Масимов сделал заявление о том, что кризиса в Казахстане нет и не предвидится. За что чуть позже неоднократно подвергался жестким нападкам со стороны некоторых СМИ и представителей общественности. В конце концов под мощным давлением премьер-министр был просто вынужден признать существование несуществующего кризиса. А если есть кризис, то должны быть и меры против него. С этого момента все мероприятия, акции и программы, которые проводило правительство Казахстана и которые были вполне обычными процедурами, стали именовать “антикризисными мерами”. Чтобы, так сказать, соответствовать духу времени…
Были инициированы такие мероприятия, как “прорывные проекты”, “30 корпоративных лидеров”, фонды “Даму”, “Самрук-Казына”, Фонд стрессовых активов, “дорожные карты” и так далее. Ничего антикризисного в их характере не было, они шли в общем контексте экономических реформ и восходили к Стратегии индустриально-инновационного развития от 2003 года и другим программам развития. Транши в экономику (на завершение строительства и в качестве разовых финансовых инъекций) также не имели антикризисного характера, а были отчетливой реакцией на общее состояние экономики. К примеру, многие строительные компании благополучно получали ипотечные средства и большую часть из них попросту разворовывали. До такой степени, что на завершение строительства просто не хватало денег. Саморазваливающиеся жилые комплексы, которые мы наблюдаем сегодня, стали результатом тотального разворовывания средств дольщиков, в результате чего использовались дешевые некачественные материалы и само строительство не велось согласно всем требованиям и нормам. В этом смысле вряд ли проблемы в жилищной отрасли можно отнести к влиянию или последствиям мирового кризиса.
Да и многие другие проблемы, которые возникали в обществе в “кризисный период”, к собственно кризису не имели никакого отношения. Скажем, та же проблема Кашагана. В конце 2007 года тогдашнего министра экономики Бахыта Султанова угораздило заявить, что в связи с нерешенностью проблемы Кашагана Национальный фонд может недополучить значительные финансовые средства. На это “ответственное” заявление рынок отреагировал моментально. Цены на бензин и дизельное топливо тут же подскочили на 7 процентов. С ценами на топливо поднялись и цены на продовольствие. Дальше - больше. В общем, пошла цепная реакция…
Сейчас для Казахстана стоит, по существу, только один жизненно важный вопрос: успеет и сумеет ли страна диверсифицировать свою экономику до наступления более или менее продолжительного периода мирового кризиса нефтяного потребления (ниже 30-40 долларов за баррель)? Увы, ответ на этот вопрос не выглядит слишком оптимистичным. Прежде всего потому, что в программах развития экономики мы так и не нашли системных подходов. Практически все программы развития экономики больше похожи на единичные рекламные акции, чем на системное руководство экономикой. Фактически управление экономикой свелось к “чапаевским” методам наскоков. Это проявилось в целом ряде единичных и разовых акций - прорывные проекты, лидеры, кластеры, фракталы, инновации и т.д.
Конечно, можно придумать еще ряд программ, на которые можно было бы потратить еще несколько миллиардов долларов. Например, программу “70 корпоративных лидеров” или какие-нибудь “рывковые проекты”. Наконец, можно принять программу “сверхсветового суперинновационного развития” или “вхождения в число 0,5 наиболее конкурентоспособных стран мирового сообщества”. Или создать еще 33 института развития.
Но очевидно, что снижение налогового бремени, смягчение фискальной политики, устранение административных барьеров, ликвидация части надзорных функций, облегчение доступа к финансовым ресурсам, урезание “карнавальных” бюджетных расходов, ликвидация монополизма в реальном секторе экономики и прочие простые вещи принесли бы гораздо больше пользы экономике и бизнесу, чем все рекламные и пустозатратные прожекты, вместе взятые…
Поэтому хотелось бы реального, продуманного и, главное, системного подхода к проблемам казахстанской экономики. В преддверии настоящего и реального кризиса, который уже не за горами…
Эльдар КНАР, аналитик, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА
