Скажи-ка, дядя...
В очередной раз театр “АРТиШОК” угостил зрителей новым проектом - “Кофе с “артишоком”. Для записи программы за театральным баром в самый известный подвальчик южной столицы приглашают знаковых персон. И здесь уже сложно оценить, где заканчивается театр и начинается экспромт-интервьюирование с элементами лицедейства. Возможно, поэтому действо получилось достаточно чувственным и занимательным. В этот раз гости немало нового узнали о журналисте, продюсере и телеведущем Владимире РЕРИХЕ. Если тезисно, то он не любит сленг, с равнодушием относится к своим известным однофамильцам, зато трепетно - к театру и... Иосифу СТАЛИНУ.
Три хранительницы - феи “АРТиШОКа” Вероника НАСАЛЬСКАЯ, Галина ПЬЯНОВА и Анастасия ТАРАСОВА, кажется, идеально переложили незримую разговорную партитуру на многоголосый хор. На журфаке эту фазу интервью именуют “раскрыть собеседника”. Рерих, про интеллектуальность которого сочиняют шутки, объяснил, почему для него неприемлем новояз со всеми этими “супер!”, “позитиффф!”, “окей, вау!”, “тренд, я в шоке!”.
- Это мой способ конфликта с реальностью, которая сейчас существует. Я делаю это на самом простом уровне - лексическом.
- Володя, вы же чрезвычайно эрудированный человек. Какие книжки читаете, откуда цитаты берете? Расскажите же нам! - неустанно изображала кокетство Насальская.
- У меня отвратительная память. Я забываю названия улиц. Я “АРТиШОК” научился находить с третьего раза, все время звонил Веронике и говорил: “Тут нет никакого театра!”. То есть я почти дебил, - скромно заключил Рерих под благожелательный смех аудитории.
Впрочем, зрители всегда любят, когда кто-то славящийся неординарностью использует для оценки собственной персоны нелестные эпитеты. Выискавшийся в зале Слава НЕРУШ, хорошо известный интернет-пользователям Казнета event-менеджер (Рериху, обуреваемому лексической идиосинкразией, такая визитка бы точно не приглянулась), “на языке врага” рассказал актрисам, почему не стоило звать именно этого гостя.
- В смысле, вы ваще его не тянете. Дядя Володя - глыба! Рериха вы не можете утащить, это вы меня утащите.
- Слава, а у нас нет задачи “тащить Рериха”. Куда его тащить? - изумилась Пьянова. - Кстати, почему “дядя Володя”? Ну, ладно, пусть дядя. Так вот, дядя Володя... (это уже к Рериху)...
- Слушай, это мой дядя, - прервал Неруш.
- Володя, - поправив волосы, защебетала Вероника Насальская, - рядом с вами чувствуешь себя чрезвычайно униженным человеком, хочется смотреть снизу вверх и общаться в таком же ключе. Господин Рерих, вы такой замечательный, такой умный!
- А почему с японским акцентом?
- А может, так, - Владимир э-э-э-э… Ахмадь... - вступила, нарочито заикаясь, Настя Тарасова.
- Ахмадинежадович! - поправил Рерих.
- …динежадович, да. А можно вам чаю подлить?
- Можно, - подыграл гость, - хорошенькая (это уже залу. - З. А.).
- А желчи? Подлить? - не смолчала Насальская.
На каком-то этапе Рерих проронил: “У меня есть основания считать, что жизнь моя не сложилась”.
- Проиграем ситуацию, вот этюд: “ваша жизнь случилась?” - посмотрела выжидательно Галина Пьянова.
- Я работаю в театре “АРТиШОК”. Это случившийся вариант моей жизни.
...Сейчас г-н Рерих ведет программу, которую назвал или в угоду, или в пику (скорее - второе) всем тем, кто, глядя на нашего Владимира, проводил аналогии с российским ПОЗНЕРОМ. В это, конечно, можно не поверить, но на канале, от которого вся страна регулярно впадает в сладкое забытье, программа идет без вмешательства монтажных ножниц.
- Это было такое условие. Программа снимается с одного дубля и не подлежит монтажу.
- Как вы убедили в этом руководство “Первого канала” нашей страны?
- Я вас умоляю! Я никого не убеждал, я бывший начальник всех этих людей. Они просто решили не связываться - пусть делает что хочет.
За полтора часа зрители узнали, что Рерих не встречал женщины красивее Беназир БХУТТО, видел живого Станислава ЛЕМА, в свое время не смог поступить в МГУ, жил в Варшаве, говорит по-польски (а иногда даже поет), изъясняется по-немецки. “АРТиШОКовые” феи придумывали все новые испытания для своего гостя. Одно из них - экспромтом сочинить 10 предложений на заданную тему. Тему из зала бросили обрывком слова “рассвет”.
- Можно? - спросил Рерих.
- Можно, - открыла ноутбук Пьянова.
Он задумчиво посмотрел поверх голов и с едва заметной улыбкой стал диктовать:
- Рассвет. Это было в гостинице, я присел к ней на кровать, она подвинулась. Она как-то так занавесилась ресниц занавескою… Я на час ей жених...
Насальская взяла гитару и слегка потрогала струны аккордами. Вполголоса запела: “Заиграла в жилах кровь коня троянского. Переводим мы любовь с итальянского…”
Допевали уже вместе. Рерих - надо отдать ему должное - на завуалированное обвинение в плагиате не обиделся:
- Извините, что сжульничал, но у КУКИНА (Юрий - советский и российский поэт, бард. - З. А.) лучше получилось.
- Только что. На ваших глазах господин Рерих… был уличен в… постмодернизме! - отложила гитару Вероника.
Последнее испытание - урок лицедейства. Он удивил. “АРТиШОКи” предложили несколько образов. Он выбрал Сталина. Надел реквизитную фуражку, взял заготовленный текст и… сказал, что не будет это читать.
- Володя, без экспромта на тему Сталина мы вас не отпустим, - серьезно сообщила Насальская.
- Если вы будете Надеждой АЛЛИЛУЕВОЙ… - с характерным для “отца народов” акцентом (видимо, кавказская кровь помогла. - З. А.) произнес Рерих.
- Да! Да. Я буду она. Итак, Надежда Аллилуева через 10 минут будет найдена мертвой. Это случилось после ссоры со Сталиным…
- … она покончила с собой в своей спальне. Сталин уехал после празднования 7 ноября. Они поругались на приеме у ВОРОШИЛОВА, где она бросила в него хлебным шариком. Он сказал ей: “Эй!” - голосом Сталина нервно возвысил ноту Рерих.
- “Я тебе не “эй!” - ответила она и кинула хлебный шарик, - подхватила Вероника.
Рерих сжал кулак на столе и по нарастающей, с нотками гнева и безысходности, с характерным акцентом заговорил. Казалось, зал перестал дышать:
- Если ты ничего не понимаешь в политике, зачем ты лезешь туда, скажи мне, дурья твоя голова? Тебе заморочили голову твои скрытые эсеры в Промакадемии! Я тебя для того туда послал? А?! Что ты понимаешь в современной России, которую я выдергиваю из болота?! Сколько можно сидеть с видом оскорбленной невинности? Я больше не могу это видеть!
- Ты меня совсем не уважаешь, - вымолвила Насальская-Аллилуева.
- Это бабские разговоры. Я сказал то, что мужчина вообще не должен говорить женщине, - сглотнул Рерих-Джугашвили, - я люблю тебя! (звучало скорее как анафема в первый день поста. - З. А.), а ты становишься моим врагом, и я вижу, как ты это делаешь! Я уезжаю на дачу… Делай что хочешь.
Этой же ночью Аллилуева выстрелила себе в сердце из пистолета “Вальтер”…
Пьянова отчаянно замахала руками звукорежиссеру - никаких музыкальных отбивок! Зал сначала молчал, потом раздались аплодисменты.
- Я просто был ИМ. Несколько минут, - скромно снял фуражку “поздний Рерих”.
...Скромность его, как всегда, украшала...
Зарина АХМАТОВА, zarina@time.kz, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы
