Марат БИСЕНГАЛИЕВ: Для меня главное - не мои дети, а моя карьера

Казахстанский скрипач Марат БИСЕНГАЛИЕВ умеет удивлять. В свой недавний приезд в Алматы маэстро не просто удивил - шокировал ценами на концерт. Самые престижные места в оперном театре были оценены в 35 тысяч тенге, самые дешевые - на балконе - 5 тысяч. Обычно билет на балкон в оперном стоит 400 тенге...

- Марат, у нас филармония боится накинуть лишний стольник на билеты, чтобы не отпугнуть меломанов. Почему у вас так дорого?
- Во-первых, это не мое решение, а организаторов концерта. Они хотели провести все на высшем уровне и в конце концов на классической музыке сделать нормальный бизнес. Не вижу в этом ничего аморального. На самом деле в Казахстане очень много платежеспособных людей, но они почему-то скептически относятся к самой идее покупки билетов. Зачастую состоятельные люди считают ниже своего достоинства ходить куда-то по билету, они привыкли получать личные приглашения...

- Вы не так часто бываете на родине, неужели не хотелось взять да и сделать подарок алматинцам - устроить благотворительный концерт? Вот у Спивакова была такая традиция - когда рассядутся обладатели билетов, в зал пускали всех желающих постоять во время выступления.
- Cколько у меня тут было благо­творительных концертов! Да я постоянно делаю такие акции, в каждый мой приезд обязательно проходят встречи, выступления. Казахстан - вообще сплошная благотворительность. Это здесь очень любят.

- У нас масса хороших музыкантов не считает унизительным, когда билеты на их концерты стоят 200-400 тенге...
- Кому-то надо начинать с 200 тенге, кому-то и вовсе с благо­творительных выступлений, я уже не на том уровне, чтобы играть за 200-300 тенге.

- Трудно сказать, что на родине у вас легко складывается карьера. Не похоже, что и алматинская музыкальная верхушка с восторгом встречала вас...
- Я нахожусь на этой верхушке, я сам по себе, и мне не нужна чья-то помощь и поддержка. Главное - чтобы мне не мешали. Например, я все-таки надеюсь создать в Казахстане свой оркестр, только теперь уже не в провинции.

- Кстати, почему в Уральске, где специально для вас создавали оркестр за счет средств акимата, вы не добились успеха?
- Смотря что называть успехом. Я считаю, что то количество записей, которое мы сделали на самых престижных студиях мира, - это достижение, которым не может похвастаться ни один другой оркестр в Казахстане. Просто я говорю то, что хочу, и не собираюсь по чьему-то указу менять концепцию оркестра. А она очень простая - работать должны лучшие музыканты, независимо от национальности. Да, когда убирали оркестр, говорили, что он слишком дорогой. Но я прекрасно знаю истинную причину. Потому что меня кое-кто вызвал на ковер и сказал: “Я не буду платить твоим гастарбайтерам”. Я мог бы дойти до самого верха, доказать, что такими высказываниями нарушается Конституция, что это настоящий талибанизм: требовать, чтобы в оркестре играли одни “карабасы”. Но я не стал терять время на войну с провинциальным монархом. Я хорошо отношусь к просвещенной монархии, но непросвещенная - это катастрофа. Кстати, вот пример хорошего пиара страны и правильно потраченных денег - велокоманда “Астана”. Никто же не поднимает вопрос о национальности спорт­сменов!

- Что за странная дружба у вас с композитором Ароном Коэном - братом Саши Барона Коэна, Бората?
- О! Это, по большому счету, политическая победа, которую никто в Казахстане не оценил. Я заказал Арону музыку на казахские темы, мы много общались, потом исполнили произведение в Казахстане. И его брат увидел совершенно интеллигентное, доброжелательное отношение, а итогом всего этого стало то, что он похоронил образ Бората, хотя мог его еще долго эксплуатировать и получать неплохие дивиденды. Я теперь хочу пригласить Сашу Барона Коэна в Казахстан, но пока он побаивается сюда приехать.

- Дочка вас часто видит?
- Младшей дочке от второго брака шесть лет, и я просто счастлив, что появился такой вид связи, как скайп. Благодаря ему я могу постоянно общаться с ней и не чувствовать расстояния.

- В чем кайф вашей жизни? Вы постоянно в разъездах, толком не видите семью и, по сути, лишены нормального существования.
- Для меня музыка - это не работа, а хобби, любимое занятие, за которое я получаю деньги. И смысл жизни именно в игре на скрипке и постоянных путешествиях. Как только я застреваю на одном месте на какое-то время, начинаю ощущать, что жизнь проносится мимо. Конечно, в этой ситуации очень тяжело моей жене, поскольку она не может постоянно путешествовать со мной. Она переживает, может позвонить в 3 часа ночи, чтобы проверить, где я и что делаю. Это нормальная человеческая реакция. Любой женщине трудно быть женой артиста, но у нее всегда есть выбор - продолжать нести эту ношу или выбрать другой путь. Да, я честно говорю, что для меня самое главное в жизни - это не мои дети, не семья, а моя карьера. А то, что редко вижусь с самыми дорогими мне людьми... Многие бизнесмены тоже редко видят своих детей.

- Вы вообще любите уединение. Нашу встречу пришлось перенести, потому что вас замело снегом в горах…
- Да, в Алматы у меня дом в горах, туда не каждый может подняться, а тем более - спуститься. Но для меня очень важно жить именно в собственном доме, тогда я могу заниматься в любое время суток, и никто не будет мне стучать в стенку. Поэтому у меня свои домики в Англии, на юге Франции - везде, где я бываю часто.

- Что больше всего режет глаз, когда вы приезжаете в Алматы?
- Бросается в глаза обилие девушек, закутанных в платки. Причем я не верю, что это связано с какой-то духовностью. Скорее, внезапная религиозность - это своего рода попытка получить индульгенцию за какие-то другие грехи. Я знаю женщин, которые вели вполне разгульную жизнь, а потом, когда заканчивалось здоровье, вдруг надевали на себя эти платки. Наде­юсь, что это какая-то мода, которая пройдет. А еще меня выводит из себя то, как нахально подрезают на дорогах водителей обладатели крутых машин. Я все время стараюсь подставиться, чтобы меня задели, но пока не удается.

- Не боитесь, что понаедут “крутики” и агашки и вас же еще и сделают виноватым?
- Ничего я не боюсь. Я сам и “крутик”, и агашка. И разборок не боюсь. У людей психология, как у собак: если только ты покажешь, что боишься и готов сбежать - ты пропал. На самом деле “крутики” сами боятся за свои машины, им ведь есть что терять. Я давно пережил это. Крутой “Мерседес” у меня был еще в начале девяностых. А сейчас у меня гораздо более скромная машина.

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, Алматы, тел. 259-71-99, e-mail: evdokimenko@time.kz, фото Владимира ЗАИКИНА