Нефтяные парадоксы

Министр энергетики Ерлан АККЕНЖЕНОВ в среду констатировал очевидное: атаки на инфраструктуру КТК и ситуация с Тенгизом, встряхнувшие отрасль на стыке прошлого и нынешнего годов, не прошли бесследно.

Впрочем, дефицит объемов добычи может с лихвой компенсировать геополитический пожар на Ближнем Востоке. 9 марта котировки Brent впервые за четыре года пробили потолок в 100 долларов за баррель, и если этот тренд продолжится, в казну и Нацфонд могут поступить дополнительные 20 млрд долларов. Для сравнения: в бюджете страны заложен консервативный сценарий с ценой нефти всего 60 долларов.

Однако министр поспешил охладить пыл тех, кто уже начал делить шкуру неубитого медведя. Аккенженов четко дал понять, что его ведомство отвечает лишь за добычу нефти и поступление доходов от ее экспорта в бюджет.

А вот за то, превратится ли нефтяной дождь в реальный рост благосостояния граждан, отвечает социальный блок правительства. К тому же профит Казахстана напрямую зависит от тайминга: цена фиксируется в момент загрузки танкера.

- Если танкеры грузятся в данный момент, то, естественно, Казахстан это увидит. Если это будет спустя 20-30 дней, мы этого не увидим, - пояснил глава ведомства, отметив сумасшедшую волатильность рынка на фоне вооруженного конфликта на Ближнем Востоке и атак на энергетическую инфраструктуру в регионе.

Несмотря на глобальную турбулентность и взаимные удары по нефтяным объектам в Персидском заливе, Минэнерго успокоило автовладельцев: мировое ралли цен не станет поводом для пересмотра ценников на казахстанских АЗС.

Параллельно в Минторговли и вовсе излучают олимпийское спокойствие. Вице-министр Айдар АБИЛДАБЕКОВ заявил, что торговые риски от ближневосточного конфликта для Астаны минимальны, так как товарооборот со странами Залива составляет микроскопические 0,022 процента. Даже торговля с Ираном на общем фоне не делает погоды, так что главным и, пожалуй, единственным каналом влияния войны на нашу экономику остается именно стоимость барреля нефти.

Тогжан ГАНИ, Астана