Реформы под микроскопом

Западные аналитические центры внимательно отслеживают внутриполитическую динамику Казахстана, отмечая беспрецедентный для постсоветского пространства характер реформ. В условиях глобальной нестабильности Астана делает ставку не на консервацию системы, а на ее глубокую модернизацию.

О том, как Европа оценивает процесс децентрализации власти, демонополизацию экономики и почему структурные реформы требуют закрепления на уровне Конституции, своим видением поделился аналитик Стокгольмского центра восточноевропейских исследований (SCEEUS) Йохан ЭНГВАЛЛЬ.

— Господин Энгвалль, в одном из ваших подробных докладов для Стокгольмского центра (SCEEUS) вы писали, что Казахстан осуществляет осознанный отход от жесткой персоналистской модели. Как с европейской точки зрения сегодня выглядит эта политическая эволюция, запущенная президентом Токаевым?

— Главный тренд, который мы действительно постоянно фиксируем в наших исследованиях, — это планомерный демонтаж суперпрезидентской системы управления. Исторически политическая архитектура Казахстана была выстроена вокруг одной фигуры с максимальной концентрацией полномочий.

Однако нынешнее руководство Казахстана инициировало сложный процесс институционализации власти. Концепция «слышащего государства» (listening state), о которой я часто упоминаю в своих работах, — это не просто политический лозунг. Это реальная попытка структурно перестроить государственный аппарат так, чтобы он был способен реагировать на запросы общества на системном уровне, а не только в режиме ручного управления сверху.

— В своих аналитических статьях вы отмечали уникальность казахстанского подхода к кризисам. Как Астане удается сохранять устойчивость, избегая типичного для нашего региона сценария жесткого «закручивания гаек»?

— В этом и заключается суть текущего казахстанского подхода. Как я отмечал в недавних публикациях Стокгольмского центра, ответом на кризисные вызовы в Казахстане становятся структурные реформы, а не полная заморозка политического поля.

Мы наблюдаем постепенное перераспределение полномочий: усиление роли Парламента, шаги по упрощению процедур для политических партий, децентрализацию и повышение роли местного самоуправления. Это сугубо прагматичный выбор. Я всегда пишу о том, что устойчивость государства в долгосрочной перспективе обеспечивается не жестким монопольным контролем, а гибкостью институтов и вовлечением граждан в легальный политический процесс.

— В ваших исследованиях, посвященных политической экономии, вы часто используете термин «Справедливый Казахстан» и связываете политические реформы с деолигархизацией. Насколько успешно, по вашим наблюдениям, идет этот процесс?

— Это один из важнейших аспектов трансформации. Политический транзит не может быть успешным без демонтажа старой экономической модели, которая опиралась на фаворитизм и монополии. В своих докладах я акцентирую внимание на том, что руководство Казахстана взяло курс на отделение экономики от политики.

Кампания по возврату незаконно выведенных активов и борьба с коррупцией на высшем уровне — это четкий сигнал о переходе от олигархического капитализма к прозрачной рыночной экономике. Устранение искусственных монополий создает равные правила игры (level playing field) для всех участников рынка, что является главным требованием как внутренних предпринимателей, так и иностранных инвесторов.

— К слову об инвесторах. В своих работах вы подчеркиваете, что капиталу нужны не просто обещания, а верховенство права. Недавние соглашения с гигантами вроде Mars и Boeing в США показывают доверие к Астане. Можно ли сказать, что внутренняя прозрачность стала драйвером этого доверия?

— Безусловно. Внешняя политика и инвестиционный климат — это всегда зеркало внутренней институциональной среды. Крупный глобальный капитал мыслит категориями десятилетий. Им недостаточно просто хороших личных отношений с руководством страны; им нужно именно верховенство права (rule of law).

Когда западные аналитики и инвесторы видят, что Казахстан системно борется с коррупцией, повышает независимость судебной системы и выстраивает прозрачные правила игры, уровень доверия к юрисдикции закономерно возрастает. Многовекторная внешняя политика Астаны работает так эффективно именно потому, что она опирается на внутреннюю модернизацию.

— Завершая мысль о необратимости реформ, о которой вы часто пишете: в марте в Казахстане проводится общенациональный референдум по новой Конституции. С точки зрения западной политологии, насколько критичен этот шаг для фиксации новых правил игры?

— В оценках политической модернизации я всегда выделяю один ключевой аспект: любые реформы и перераспределение властных балансов остаются уязвимыми, пока они не закреплены на фундаментальном правовом уровне.

Когда базовые правила игры, ограничивающие монополию на власть и расширяющие политическое представительство, проходят через процедуру всенародного голосования, это максимально легитимизирует процесс трансформации. Юридическое закрепление структурных изменений в Основном законе — важнейший сигнал. И для общества, и для международных наблюдателей он означает, что новые институциональные рамки обретают прочный фундамент и возврата к старой модели управления не предвидится.

Мария СЛЕГИНА, Астана