Чатом - марш!

В Вооружённых силах произошёл, казалось бы, небольшой, но символичный переворот: военнослужащим срочной службы, курсантам и кадетам официально разрешили пользоваться личными смартфонами.

Пресс-служба Министерства обороны подчёркивает, что теперь солдаты могут вносить и выносить мобильные устройства в выключенном состоянии, пользоваться ими в пределах своего подразделения, казармы, военных госпиталей и медицинских подразделений. Регламент использования гаджетов определяют командиры на местах, "в личное время и без ущерба для боевой подготовки".

Раньше всё было жёстче: разрешались только кнопочные телефоны и в строго отведённое время. Такой порядок существовал десятилетиями и, по идее, должен был защищать армию от двух главных бед - отвлечения внимания бойцов и утечки информации. Однако на практике он создавал иные, не менее серьёзные риски.

Полная цифровая изоляция молодых людей, оторванных от семьи на год или полтора, нередко оборачивалась ростом психологического напряжения, депрессивными настроениями и падением мотивации. Родители жаловались, что не могут нормально связаться с сыном, а сами солдаты чувствовали себя отрезанными от реальной жизни. Кнопочный телефон не позволял ни учиться онлайн, ни читать новости.

Но это - самая невинная из бед. Потому что жёсткие ограничения на связь, как показала практика, напрямую способствовали криминализации армейской среды и росту внутренней коррупции.

Ограничение связи фактически изолировало срочников не только от общения, но и от внешнего контроля родных и правозащитников, да и просто общественного внимания. В замкнутой среде это создавало питательную почву для поборов, вымогательства, неофициальных "штрафов" и пресловутых "счётчиков", на которые ставили молодых солдат. Не имея возможности оперативно дозвониться родным, пацаны оказывались под финансовым давлением со стороны сослуживцев или старших по званию.

Периодически эта система давала трагические сбои. Официальная статистика Минобороны упорно списывает суициды в армии на "семейно-бытовые проблемы", однако правозащитники и сами бывшие военнослужащие неоднократно указывали: именно изоляция делала солдат беззащитными перед внутренней мафией.

Яркий пример - трагедия 2014 года в Капшагае. Военнослужащий по контракту Бекболат КУРБАНОВ, прослуживший всего три месяца в десантно-штурмовой бригаде, был найден повешенным в кладовой. Следствие установило, что перед смертью он набрал восемь кредитов. Родственники и общественность не исключали давления со стороны сослуживцев, однако официальная версия следствия - семейные и финансовые проблемы.

Аналогичные истории регулярно повторялись и в последующие годы: солдаты-срочники, оказавшись "на счётчике" из-за вымогательства, не видели выхода и выбирали самый страшный шаг. По официальным данным, за период с 2010 по 2020 год в казахстанской армии произошло более 220 самоубийств, а в 2020-2024 годах - ещё 86 случаев. Многие из них, по мнению правозащитников, были тесно связаны с неуставными отношениями и невозможностью связаться с близкими.

На этом фоне нынешние изменения выглядят не только как технологическое послабление, но и как попытка частично разгерметизировать систему. Теперь Минобороны объявляет новый подход "свидетельством современности". Обещают, что солдаты будут лучше поддерживать связь с родными, заниматься самообразованием и "с пользой проводить досуг".

То есть контроль остаётся, но доступ к связи расширяется, солдат получает больше свободы - ровно столько, сколько, по замыслу, не должно мешать службе.

Но здесь начинают возникать некоторые сомнения. Во-первых, смартфон - это уже давно не просто средство связи. Это мощный компьютер с камерой, геолокацией, мессенджерами и бездонным интернетом. Даже если пользоваться им только в пределах подразделения и в личное время, придётся иметь в виду, что грань между "личным" и "служебным" в армии всегда размыта. Сегодня солдат смотрит образовательный ролик, а завтра - уже снимает на видео какой-нибудь интересный момент внутреннего распорядка или пересылает другу фото с полигона. Командиры, которым теперь предстоит лично устанавливать лимиты на использование смартфона бойцами, окажутся в непростом положении: кто-то будет смотреть на это сквозь пальцы, а кто-то начнёт закручивать гайки до прежнего уровня.

По сути, встаёт вопрос глобальной безопасности. В эпоху гибридных угроз и кибершпионажа смартфон в казарме - это потенциальный канал утечки. Да, его вносят выключенным, но один клик - и устройство снова онлайн. Даже без злого умысла солдат может невольно раскрыть расположение части, расписание занятий или просто свои координаты.

Какой из двух рисков в реальности страшнее для боеспособности: когда солдат не может позвонить домой, рассказать о проблемах и накладывает на себя руки в кладовке или когда он снимает на видео нечто нежелательное и, условно говоря, выдаёт какую-нибудь военную тайну?

- Тут нет выбора между плохим и хорошим, есть выбор между контролируемым риском и неконтролируемой проблемой, - считает член Комитета по международным делам, обороне и безопасности мажилиса Константин АВЕРШИН. - Когда у солдата полностью отрезана связь с внешним миром, это всегда риск. Не только для него, но и для самой системы. В таких условиях любые перегибы, включая дедовщину, легче скрываются. Мы это уже проходили.

Да, признаёт депутат, смартфон создаёт риск утечек. Но это управляемый риск. Есть режимные ограничения, есть ответственность, есть технический контроль. Это вопрос дисциплины и организации службы. А вот отсутствие связи - это уже неуправляемая зона. Там проблемы могут накапливаться тихо и потом бить сильнее.

Однако имеется ещё один тревожащий момент. Минобороны отдаёт право решать, когда и сколько пользоваться смартфоном, непосредственно командирам на местах. То есть тем самым офицерам, которые раньше успешно не замечали дедовщину. Не парадокс ли это: мы боремся с коррупцией внутри армии, одновременно создавая новую, "телефонную" коррупцию, где доступ к гаджету станет самой дорогой валютой казармы?

- Это не парадокс, это проверка на зрелость, - отвечает Авершин. - Если командир начинает превращать телефон в инструмент давления или "валюту", значит проблема не в телефоне, а в самом командире и системе контроля за ним. Любые такие вещи должны жёстко пресекаться. И здесь как раз важна обратная связь и персональная ответственность.

В итоге вопрос не в смартфонах, подчёркивает он. Вопрос в том, как выстроен контроль и есть ли реальная ответственность на местах.

Конечно, нельзя отрицать плюсы нововведения. Возможность позвонить маме вечером или полистать ленту соцсети действительно может снизить количество случаев дедовщины, вымогательства и просто тихого отчаяния. Но эффект этих изменений пока что остаётся гипотетическим.

Министерство обороны пока не раскрыло, как именно будет контролироваться исполнение новых правил, будут ли введены специальные приложения с жёсткой фильтрацией или хотя бы единые инструкции для всех частей.

Вне всякого сомнения, смартфоны вместо кнопочных телефонов - это не просто техническое обновление, а попытка сделать армию чуть более человечной в эпоху, когда молодые люди уже не представляют жизни без гаджета. Удастся ли сохранить при этом боеспособность и дисциплину - покажет ближайший год службы.

Как принято говорить у политруков, "практика - критерий истины".

Владислав ШПАКОВ, Астана