Фарс-мажор?

Публичное выступление пока еще полковника финансовой полиции Максата ДУЙСЕНОВА, объявленного на родине в межгосударственный розыск по обвинению в целом букете уголовных преступлений, адресовано генеральному прокурору Казахстана Берику АСЫЛОВУ (на снимке). Дуйсенов с прямотой римлянина заявил, что в свое время прокурор Алматы Асылов лично санкционировал и согласовывал с финансовой полицией все детали оперативной разработки нашумевшего «хоргосского дела». Это дело, в числе прочих, расследовал и сам Дуйсенов. А теперь, по мнению бывшего финполовца, генпрокурор пытается добиться его экстрадиции, нарушая нормы уголовно-процессуального законодательства Казахстана.

Напомним, беглый офицер был арестован в Германии по запросу казахстанской стороны. По неофициальным данным, Дуйсенов якобы вывез за пределы страны около пяти миллиардов тенге, а еще примерно 15 миллиардов были легализованы через его родственников и подконтрольные фирмы. Он входил в руководство следственной бригады по «хоргосскому делу». Сегодня члены команды генерала Кайрата КОЖАМЖАРОВА обвиняются в фальсификации вещественных доказательств, пытках и получении взяток в рамках первого «Хоргоса». Это уголовное дело расследовалось в 2011–2012 годах. В апреле 2014-го судья военного суда Алматинского гарнизона Советхан САКЕНОВ приговорил к длительным срокам лишения свободы 45 фигурантов. Газета «Время» подробно освещала этот процесс, который тогдашний генпрокурор Асхат ДАУЛБАЕВ назвал самым громким коррупционным уголовным делом Казахстана.

Спустя десять лет началось расследование так называемого второго «хоргосского дела». По ряду эпизодов уже вынесены приговоры. За заказное убийство основного свидетеля коррупционных схем — офицера таможни Медета ЖАМАШЕВА — 20 лет колонии получил бывший агент финполиции Талгат МАХАТОВ, он же главный свидетель обвинения по первому «Хоргосу». Осуждены также бывшие полковники финполиции Улан МАДИЕВ и Кенжебай ЖУМАБЕКОВ, подполковники Касым АБУБИКИРОВ, Даурен ЕСИМБЕКОВ и Талгат АБДРАХМАНОВ. Среди осужденных — экс-заместитель начальника ДУИС Астаны Бекболат МЕЙРАМБЕКОВ. Обвинительный приговор за фальсификацию вещественных доказательств первого «хоргосского дела» вынесен бывшему майору антикоррупционной службы Жандосу АРЫПУ. Другие подчиненные Кайрата Кожамжарова — генерал Талгат ТАТУБАЕВ, полковник Бауржан МУЖИКОВ и бывший заместитель начальника антикоррупционной службы Павлодарской области Казбек МАРДАНОВ, старший советник юстиции Олеся КЕКСЕЛЬ — еще ожидают своих приговоров. По данным Генпрокуратуры, в орбите уголовного преследования находятся сам Дуйсенов и Кожамжаров.

На этом фоне Максат Дуйсенов выступил с резкими заявлениями в адрес генпрокурора.

— Когда ознакомился с материалами уголовного дела, увидел, что все следователи и оперативники рапортами докладывали о ходе расследования начальнику департамента досудебного расследования Генпрокуратуры Даулету АКЫЛБЕКОВУ и генпрокурору Асылову, — говорится в его выступлении, видеозапись которого длится 1 час 17 минут. — Акылбеков — мой бывший подчиненный, был у истоков разработки «хоргосского дела» и знает все детали. А генпрокурор Асылов, будучи заместителем генерального прокурора и прокурором Алматы, санкционировал все наши действия. Он подписал обвинительное заключение и направил дело в суд. Куда вы тогда смотрели? Почему сейчас пересматриваются результаты расследования?

Кроме того, бывший финполовец обвинил Генпрокуратуру в том, что ведомство якобы поставило интересы осужденных сотрудников КНБ — Талгата ЖАКАЕВА, Ирлана АБДРАХМАНОВА и Бахытбека КУРМАНАЛИЕВА — выше интересов государства. Он подчеркнул, что приговор по «хоргосскому делу» вступил в законную силу и не был отменен.

«Почему при неотмененном приговоре возбуждаются уголовные дела по фактам фальсификации доказательств, пыток и взяток? Почему Генеральная прокуратура ставит интересы осужденных выше интересов государства?» — заявил Дуйсенов.

По данным источников, столь резкое выступление может быть связано с публикацией на одном из российских правозащитных сайтов, где утверждается, что Дуйсенова уже освободили из тюрьмы немецкого города Фюрст, где он ожидал решения по экстрадиции. Сообщается, что немецкие правоохранительные органы якобы усомнились в доводах казахстанской стороны и сочли возможным политический характер преследования. В открытых источниках также утверждается, что шансы вернуть его в Казахстан минимальны.

Однако заместитель генерального прокурора Галымжан КОЙГЕЛЬДИЕВ эту информацию не подтверждает.

— Официального подтверждения отказа в экстрадиции мы не получили. Он находится в розыске, и мы будем продолжать работу в этом направлении. Как только появится официальная информация, будем исходить из нее, — заявил он журналистам.

С юридической точки зрения ситуация осложняется возможной правовой коллизией. В документах на экстрадицию содержатся материалы «хоргосского дела», включая обвинительный приговор. При этом обвинения в пытках, фальсификации доказательств и получении взяток, звучавшие в ходе процесса, суд тогда не оценил юридически. Это обстоятельство могло осложнить решение немецкого суда.

Дуйсенов, демонстрируя копию приговора объемом почти 1 500 страниц, утверждает, что без его пересмотра экстрадиция невозможна. По его мнению, если бы приговор был отменен или изменен до подачи запроса, он уже находился бы под стражей в Казахстане. Однако приговор до сих пор не пересмотрен, несмотря на новые обвинительные приговоры в отношении ряда участников расследования.

В период, когда финансовую полицию возглавлял Кайрат Кожамжаров, Дуйсенов и его коллеги сами стали фигурантами разработки КНБ под кодовым названием «Караванщики». Тогда Кожамжарову удалось убедить руководство Генпрокуратуры в необоснованности обвинений против его сотрудников, и офицеры КНБ, занимавшиеся разработкой, впоследствии сами оказались на скамье подсудимых.

Получается, что и тогда, и сейчас противостояние силовых структур вокруг «хоргосского дела» продолжается, приобретая все новые юридические и политические последствия.

P.S. Согласно статье 52 Закона «О государственной службе РК», при необоснованном публичном обвинении в коррупции государственный служащий обязан в течение месяца принять меры по опровержению информации — выступить с публичным заявлением, обратиться в СМИ или суд, а также инициировать служебное расследование.

Пойдет ли Берик Асылов этим путем, покажет время.

Тохнияз КУЧУКОВ, Алматы