Путь Ильича

От бешбармака до нацидеи. И обратно?

За годы казахстанского суверенитета было уже столько попыток синтезировать национальную идею, что уже одно лишь упоминание о ней вызывает скептическую ухмылку. Тем не менее президент научно-образовательного фонда “Аспандау” Канат НУРОВ (на снимке) не побоялся предложить просвещенной публике свою аранжировку этой старой песни. В дискуссионном клубе BATTLER состоялось тематическое обсуждение его труда “Казахстан: национальная идея и традиции”.

Некоторые мои коллеги уже минут через пятнадцать после начала мероприятия чинно и тихо откланялись со словами “хорошего понемножку”. Те же, кто остался, тешили себя надеждой услышать свежие мысли о главном, хотя, прямо скажем, особых иллюзий никто не питал.

По утверждению автора книги, он протянул красной нитью через весь свой труд этноним “казак”. Сам Канат Ильич интерпретировал его “как имя вольного человека, гордое самоназвание сообщества выходцев из различных народов”. То есть нация, по мысли автора, в данном случае определяется не кровно-родовой связью, а набором определенных человеческих качеств, сформированных под влиянием историко-географических обстоятельств.

- Нация и есть то гражданское сообщество, которое имеет государство и которое может иметь или не иметь титульную нацию. И в этом смысле национальность - это этнос. Как ни странно, нация - тоже этнос, просто у них разные основы, - мудрено пояснил Канат Нуров свою концепцию. - К примеру, есть казахи в России, есть казахи в Китае, но общаются ли они между собой? Я не думаю, что их можно назвать неким сообществом, и мы не можем отрицать этого факта.

Известный культуролог Ауэзхан КОДАР поведал гостям: про Каната Ильича он услышал где-то год назад. А затем один лишь вечер, проведенный то ли за чаем, то ли за кофе в разговорах о судьбах национальной идеи предрешил дальнейшее развитие их сотрудничества. Рецензия, высказанная Кодаром, получилась добротной:

- Подход - серьезный, он прослеживает историю с VIII-IX веков. Он идет от того, что национальная идея должна возникать из природы самого народа, а не от государственной идеологии. Чем важна эта идея? Для современного Казах­стана она правильна - мы же многонациональный народ. Для Казах­стана важно не просто иметь набор народов на одной территории, но и важно, чтобы остальные народы имели уважение к нашей казахской идентичности. Я не могу сказать, что Канат решил все проблемы, но попытку он сделал.

Интересно, что попытка сформулировать национальную идею не “сверху” - по государственной указке, а, так сказать, из инициативного самосознания, сама по себе не нова (но напомнить об этом господину Нурову никто не решился). Еще Александр СОЛЖЕНИЦЫН по этой теме высказывался достаточно однозначно: “Такое объединительное представление понятия (национальная идея. -

З. А.) может оказаться и полезным, но никогда не должно быть искусственно сочинено в верхах власти или внедрено насильственно”.

Как рассказал сам Канат Нуров, в его исследованиях, претендующих на научность (скоро, кстати, труды Ильича издадут и на казахском языке), за основу национальной ценности этноса берется... “индивидуальная открытость”. Именно на этом качестве Нуров и формулирует национальную идею.

После почти часового рассказа о своих научных изысканиях он сформулировал то, ради чего были собраны журналисты, разлит кофе по чашкам и распечатаны увесис­тые пресс-релизы:

- Я считаю, что национальная идея для нас - быть информационным обществом. Не столько в технологическом плане, сколько открытым для информационных технологий обществом, которое радуется тому, что все открылось. Я считаю это важным.

И тут меня посетила крамольная мысль: лучше уж жить совсем без национальной идеи, чем с искусственно навязанной или столь же неестественно сформулированной. Быть информационным обществом - хорошо. Такую концепцию постиндустриального общества, доминантами которого являются информация и знания, в свое время приняла Япония. Но там, в отличие от того, к чему зовет нас Ильич, акцент сделали именно на технологии, информатизацию, а не на некую таинственную “индивидуальную открытость”. “Наша нефть - мозги!” - примерно с таким лозунгом жители Страны восходящего солнца отправились завоевывать мир. При этом мало кто рискнет назвать тех же японцев - с их подчеркнутой приветливостью - “открытыми”. Они вещь в себе. Так что ставка Нурова на информационное общество - от лукавого. Ведь испокон веков “вольные сыны степей”, как признал сам Нуров, отличались именно индивидуальной открытостью. При этих словах кто-то в зале не без иронии обронил:

- С тех пор от казахов остался только бешбармак - ведь любая нация меняется.

“Книга проводит параллели между оригинальными традициями степной свободы и возможностями будущего развития в Казахстане гражданского общества”, - утверждает ее автор. Впрочем, сегодняшнее казахстанское общество напоминает пирожок из вокзального буфета: капелька гражданского “фарша” в плотном коконе несъедобного, местами пригоревшего, “теста” - наскоро заимствованных инноваций, пус­тых деклараций да набивших оскомину доморощенных понтов. Вкусив подобное, как-то не слишком верится в свободу личности и справедливость - по крайней мере, в ближайшей перспективе.

Может быть, именно поэтому Канат, как он сам признался, защищал кандидатскую диссертацию не в “индивидуально открытом” Казахстане, а в США - стране, сознание жителей которой отягощено множеством стереотипов, условностей и табу.

Это, согласитесь, говорит о многом...

Зарина АХМАТОВА, zarina@time.kz, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы