Проснуться в другой стране
В Китае завершился судебный процесс, который по некоторым оценкам может "взорвать" правящую и всю сегодняшнюю Компартию.
На первый взгляд, эта история, спустившаяся в соседний великой стране, выглядит на фоне наших казахстанских реалий совершенно чужеродной фантасмагорией. Видимо, вдумчивый читатель найдет в ней немало поучительного. Особенно в контексте на смолкающих в казахстанском обществе разговоров о молохе коррупции, угрожающем, как полагают многие думающие люди в нашей стране самим основам казахстанской государственности.
20 августа суд города Хэфэй провинции Аньхой огласил приговор по делу ГУ Кайлай – жены бывшего главы парткома города Чунцин и бывшего члена Политбюро ЦК КПК БО Силая.
Официальная версия следствия и суда, подкрепленная признанием Гу Кайлай – у нее возникли разногласия с бизнес-партнером - британским подданным Нилом ХЭЙВУДОМ, который впоследствии угрожал нанести вред ее сыну БО Гуагуа, - что и вызвало решение убить его. Гу Кайлай отравила британца в номере отеля в городе Чунцине.
Согласно решению суда, Гу Кайлай приговорена к смертной казни с двухлетней отсрочкой. В китайской правоприменительной практике это, скорее всего, означает замену в будущем высшей меры наказания тюремным заключением, сначала пожизненным, а затем и просто на длительный срок. Не исключено, что за примерное поведение Гу Кайлай может быть досрочно амнистирована.
Подельник Гу Кайлай – охранник семьи Бо Силая ЧЖАН Сяоцзюнь ‑ приговорен к 9 годам тюремного заключения. Кроме того, от 5 до 11 лет тюрьмы получили четыре сотрудника полиции города Чунцин, обвиненные в сокрытии убийства в ноябре 2011 года. Бывший заместитель начальника управления общественной безопасности ГО Вэйго был приговорен к 11 годам. Бывший начальник отдела криминальной полиции ЛИ Ян ‑ к 7 годам. Бывший руководитель отдела технического расследования ВАН Пэйнфэй и бывший заместитель начальника отделения полиции района Шапинба города Чунцин ‑ к 5 годам.
Все обвиняемые признали свою вину и отказались обжаловать приговор. А сама Гу Кайлай в своей речи на суде подчеркнула: «Я считаю этот приговор справедливым, он полностью отражает уважение нашего суда к законам, фактам и особенно к человеческой жизни».
Казалось бы, можно поставить на этом точку, но не все так просто. Очень многое на суде оказалось за кадром, а главное – остается открытым вопрос о том, как этот судебный процесс скажется на дальнейшей судьбе Бо Силая, да и на политическом будущем всего Китая.
Чисто китайское убийство
Что на самом деле происходило между Хэйвудом, Бо Силаем, Гу Кайлай и их сыном Бо Гуагуа достоверно неизвестно. Слухов много, и некоторые из них шокируют. Доказано ли лишь то, что Хэйвуд был посредником семьи Бо в переводе нажитых ими капиталов за пределы Китая. В материалах следствия фигурировала астрономическая цифра - 6 млрд. долларов.
Второй неопровержимый факт ‑ 15 ноября 2011 года Нил Хэйвуд был найден мертвым в гостиничном номере. Официальная версия на тот период – отравление алкоголем.
Следствие было проведено оперативно, а труп, - без проведения вскрытия - кремирован.
Руководил этим стремительным «расследованием» глава управления общественной безопасности города Чунцин, протеже и подельник Бо Силая по его делам еще в Даляне Ван Лицзюнь, который постарался не только скрыть все полученные в ходе расследования улики, но и обзавестись компроматом на своего босса. Во всяком случае, если верить сегодняшней информации, уже тогда ему было понятно, что Нил Хэйвуд был убит, причем не без помощи супруги Бо Силая Гу Кайлай.
41-летний Нил Персивал Хэйвуд – личность довольно примечательная. Женившись на китаянке, он работал в качестве консультанта Aston Martin в Пекине, а также оказывал консультационные услуги другим западным компаниям. В частности, в HL Consulting он вел покупку шведского автоконцерна Volvo китайским холдингом Zhejiang Geely. Помимо этого, Нил занимался сбором информации в интересах Hakluyt & Co ‑ британской компании стратегической экономической разведки, основанной бывшими сотрудниками разведки MI6. По-видимому, Хэйвуд особо и не скрывал своих связей с британской разведкой. Во всяком случае, в столице Китая, он запомнился тем, что разъезжал по Пекину на «Ягуаре» с номером 007.
Нил Хэйвуд начал свою карьеру в Китае с Даляня, где в середине 1990-х и познакомился с семьей Бо. Знакомство произошло через жену Хэйвуда, имевшую вес в партийных кругах города. По утверждению представителя семьи Бо, отношения были просто дружественные и не касались бизнеса, хотя Хэйвуд и оказал протекцию сыну Бо Силая Бо Гуагуа, который окончил престижную частную британскую школу Harrow, а затем учился в Balliol College в Оксфорде.
Однако, по данным нового расследования, это было не совсем так. Именно через него семья Бо осуществляла переводы своих средств за рубеж, что и явилось причиной его смерти. Хэйвуда погубила жадность: за очередной перевод средств он запросил непомерную цену, угрожая в случае невыполнения его условий «сдать» семью Бо Силая китайским властям.
По иронии судьбы его угрозу реализовал второй близкий к семье Бо человек – Ван Лицзюнь. Именно им впервые была озвучена версия о причастности Гу Кайлай к смерти Хэйвуда. После того как он начал давать показания Генпрокуратуре и Центральной комиссии по проверке дисциплины ЦК КПК Бо Силая освободили от обязанностей секретаря парткома города Чунцин и возобновили расследование по делу Хэйвуда.
Полиция составила подробнейший план действий. Было проведено 394 опроса свидетелей и людей, причастных к делу, собрано более 200 улик и вещественных доказательств. По результатам расследования подготовлен отчет на 1468 страницах. И в этом отчете, думается, не только доказывался факт участия Гу Кайлай в убийстве Хэйвуда, но и содержалась информация об иной противоправной деятельности семьи Бо и Хэйвуда. Во всяком случае, китайский Интернет сегодня изобилует подобной информацией, в том числе и по широкомасштабному бизнесу семьи Бо, связанному с продажей человеческих органов и тел.
10 апреля по подозрению в убийстве были арестованы Гу Кайлай и помощник семьи Бо по имени Чжан Сяоцзюнь.
В конце июня сообщалось, что Гу Кайлай призналась в убийстве Нила Хэйвуда и переводе за границу полученных незаконным путем средств. Кроме того, она призналась в получении крупных взяток от многочисленных предприятий в Китае, используя влияние и положение мужа. Причем, продолжалось это на протяжении более 20 лет, когда Бо Силай занимал должности мэра города Далянь, губернатора провинции Ляонин, министра торговли КНР и секретаря парткома Чунцина.
Гу Кайлай рассказала следствию, что для того, чтобы спрятать полученные незаконным путем доходы, она с помощью родственников и друзей перевела 6 млрд. долл. на счета в банки США и Великобритании, а Нил Хэйвуд помогал ей открывать эти счета и конвертировать юани в иностранную валюту.
Именно к нему она обратилась с просьбой переправить за границу крупную сумму денег и в ставшем роковым для Хэйвуда случае. Хейвуд запросил высокий процент за услугу и пригрозил рассказать о махинациях, если Гу Кайлай откажется. Как заявила Гу Кайлай на процессе, «Для меня это была не просто угроза. Все это подтверждалось действиями. Я испытала настоящий психологический срыв, когда осознала, что опасности может подвергнуться и мой сын».
Она попросила своего помощника Чжана Сяоцзюна организовать встречу с Хейвудом в отеле 13 ноября 2011 года. Там Гу Кайлай напоила своего обидчика вином. Когда Хейвуд опьянел, его затошнило и он попросил воды. Гу Кайлай взяла заранее подготовленный яд и вылила его в рот Хейвуду, отравив его. Чтобы скрыть следы отравления цианистым калием, Гу Кайлай разбросала по комнате наркотики, создав картину передозировки, и оставила на двери табличку «Не беспокоить».
26 июля Генпрокуратура КНР предъявила Гу Кайлай и Чжан Сяоцзюню официальное обвинение в убийстве Нила Хэйвуда. Слушание по делу Гу Кайлай состоялось 9 августа. В зале суда в городе Хэфэй собралось более 140 человек. Родственники и друзья подсудимой, родные Нила Хейвуда, дипломаты из британского посольства в Китае и китайские журналисты. Заседание продолжалось семь часов, судья выслушал показания свидетелей обвинения и подсудимых, что, по заключению агентства «Синьхуа», «позволило практически полностью восстановить картину событий».
Эта странная Фемида
Ничего подобного в КНР не было с 2007 года, когда был смещен за коррупцию руководитель партийной организации Шанхая. Но тогда скандал не вышел на международный уровень. А на сей раз в него оказались вовлечены дипломатические представительства США, Англии и Франции, а само повторное расследование по «делу Хэйвуда» было возобновлено в том числе по настоянию британского МИДа.
Однако, думается, процесс состоялся бы и без вмешательства британского МИД. Возможность доказать факт участия Гу Кайлай в убийстве Хэйвуда давала прекрасный повод одним выстрелом убить сразу трех зайцев. Во-первых, окончательно убрать с политической сцены ее супруга и опасного соперника для руководителей «пятого поколения» Бо Силая. Во-вторых, начать наступление на группировку «леваков» и провести перед намеченным на осень XVIII съездом КПК масштабную кадровую зачистку, в том числе и в высшем руководстве НОАК. В-третьих, показав, что перед законом равны все и КПК решительно борется с «прогнившими кадрами», попытаться подправить изрядно подпорченный коррупционными скандалами и бесчинством чиновников имидж КПК и партийного руководства.
Опубликованная 11 апреля редакционная статья «Жэньминь жибао» прямо подчеркивала: «Факты свидетельствуют о том, что КПК представляет интересы народа, находится под контролем населения, решительно выступает против коррупции, проводит тщательные расследования дел, касающихся нарушения закона и дисциплины … Вне зависимости от лиц и должностей, в случае нарушения партийной дисциплины и закона страны, должны быть предприняты строгие меры. Перед законом равны все, в партии не разрешается иметь специальный статус члена, который превосходил бы закон, никто не может вмешиваться в осуществление законодательных норм, любой нарушитель не будет оставаться безнаказанным».
И вначале казалось, что процесс будет показательным. Во всяком случае, об этом говорили факты решительного наступления тандема «Ху Цзиньтао – Вэнь Цзябао» на позиции «леваков» и лично Бо Силая. Но затем что-то, по-видимому, пошло не так, и тандем решил «придержать лошадей».
Во-вторых, суд прошел не в Чунцине, где было совершено убийство, и даже не в Даляне, где семью Бо и ее дела хорошо знали, а в административном центре провинции Аньхой городе Хэфэй.
Во-вторых, опираясь на показания Гу Кайлай о том, что Хэйвуд угрожал ее сыну Бо Гуагуа, все дело суд свел к банальному материнскому инстинкту, под влиянием которого, да еще в состоянии психического расстройства, Гу Кайлай и совершила убийство.
Однако если это так, тогда возникает вопрос, почему Гу ничего не сказала об угрозе безопасности их сына своему мужу, почему суд не приобщил к делу свидетельства самого Бо Гуагуа, согласно которым он не поддерживал связей с Хэйвудом в течение нескольких лет, почему Гу Кайлай решила совершить убийство лично?
В-третьих, большие сомнения вызывает формулировка «психическое расстройство». Судя по официальному описанию деталей убийства, оно было очень тщательно спланировано и хладнокровно осуществлено.
В-четвертых, почему Гу Кайлай не защищала себя на суде, а лишь благодарила прокуроров и судей за то, что они «наконец-то вскрыли эту интригу». Гу Кайлай была опытным адвокатом и, по признанию Бо Силая, оказала большую юридическую поддержку его кампании по борьбе с мафией. И в собственном деле ей, по-видимому, было, что сказать, но ничего лишнего сказано не было.
В-пятых, почему суд ограничился только обвинением в убийстве, оставив без рассмотрения доказанный факт участия Гу Кайлай в незаконной предпринимательской деятельности и переводе значительных сумм за рубеж?
Наконец, сомнения также вызвала и сама Гу Кайлай, точнее та женщина на суде, которую называли этим именем. Британская The Daily Mail сообщила, что, по мнению экспертов по идентификации личности, женщина в зале суда и настоящая Гу Кайлай ‑ это два разных человека.
В Китае, кстати, раньше уже были подобные прецеденты, когда богатые люди нанимали двойников отбывать наказание вместо себя.
«Дело Хэйвуда» ‑ лишь один, причем не самый значительный эпизод. Если начать «копать» глубже, то вслед за Гу Кайлай на скамье подсудимых могут оказаться не только ее муж Бо Силай, но и многие представители политического класса, включая и уже ушедших в отставку представителей «третьего поколения» китайских руководителей.
Вполне очевидно, что «выносить весь сор из избы» накануне партийного съезда руководство партии и государства не желает, отчетливо понимая, что это взорвет не только КПК, но и весь Китай. Но оно не может и замолчать совершенные семьей Бо преступления, тем более, что на карту поставлены не только будущее КПК и Китая, но и персональные судьбы сегодняшнего руководства КПК и КНР и их преемников.
Именно поэтому суд над Гу Кулай можно рассматривать как своеобразную прелюдию, тест на реакцию общественного мнения. Скорее всего, после XVIII съезда КПК Китай ждут более серьезные дела, главными фигурантами в которых будут выступать Бо Силай и другие представители группы «леваков». И главный вопрос сегодня звучит следующим образом: как их судить – за коррупционные преступления и организацию незаконных убийств, либо за попытку совершения государственного переворота?
Причины, по которым именно Бо Силай1 оказался жертвой политической борьбы, лежат на поверхности. Он слишком выделялся из общей массы китайских чиновников, пользовался поддержкой не только значительной части политического класса, но и командного состава НОАК, по сути возглавлял движение «новых левых», а главное – пользовался популярностью у простого народа, чем в совокупности представлял угрозу как для уходящей команды тандема «Ху – Вэнь», так и в особенности для ее преемников.
Бо Силай – один из самых ярких представителей так называемой «партии принцев» ‑ детей основателей и первых руководителей КПК и КНР. Его отец Бо Ибо – один из руководителей революции в Китае, входящий в так называемую «восьмерку бессмертных»,2 член Политбюро ЦК КПК в 1956-1966 годах и в 1979-1982 годах после реабилитации, заместитель премьера Госсовета в 1956-1965 годах и в 1979-1982 годах. Умер 15 января 2007 года в Пекине в возрасте 98 лет.
Высокая позиция отца позволила Бо Силаю поступить в лучший в Китае Пекинский университет, а позднее окончить Академию общественных наук КНР и начать головокружительную карьеру.
Пока отец был жив, Бо Силаю прощалось многое, тем более, что двигался он в точном соответствии с курсом партии, заданным Цзян Цзэминем, в чью группировку он входил и чьи указания исполнял.
Проблемы у него начались сразу после смерти отца. Накануне XVII съезда КПК (октябрь 2007 года) бывшему тогда министру торговли Бо Силаю не удалось стать заместителем премьера Госсовета. Сказались судебные иски с обвинением в геноциде по отношению к сторонникам движения «Фалуньгун», поданные на него во многих странах. Но главной причиной, по-видимому, явилось нежелание Вэнь Цзябао брать его в свою команду. Последнему удалось заручиться поддержкой многих старых кадров, которые ненавидели Бо Силая за его равнодушное отношение к своим родственникам во время «культурной революции» и считали его «вероломным и подлым человеком». В годы «культурной революции» ради того, чтобы доказать свою политическую благонадежность, Бо Силай донес на своего отца и публично заявил о том, что отрекается от него.
Хотя Бо Силай был избран членом Политбюро ЦК КПК, его решили отправить подальше от центра, назначив на весьма значимый, но все-таки второстепенный пост секретаря парткома города Чунцин.
Однако, именно Чунцин сделал Бо Силая одним из самых популярных политиков современного Китая и превратил его в угрозу для тандема «Ху – Вэнь».
Первым масштабным подвигом, прославившим его на весь Китай, стала кампания по борьбе с коррупцией в Чунцине, которая получила название «Мочить зло!» Крестовый поход против коррупционеров и триад Бо Силай объявил весной 2009 года. В рамках этой кампании были арестованы свыше 3,3 тыс. человек. Сотни из них были осуждены на длительные сроки, включая более 100 чиновников городской администрации. В ходе проверок была расформирована вся городская полиция, многие офицеры отправились за решетку.
Борьбу с триадами и «оборотнями» возглавил замначальника полиции Ван Лицзюнь, который вскоре стал начальником управления общественной безопасности, вице-мэром и правой рукой Бо Силая. Именно Ван Лицзюнь начал практиковать методы борьбы с коррупционерами, которые до него использовались в Китае крайне редко. Подчиненные Вана врывались к подозреваемым по ночам без санкции суда. Чиновники попросту исчезали на несколько недель, а затем появлялись уже в суде ‑ сломленные, готовые во всем признаться и сдать всех подельников.
Любопытно и то, что сведения о том, как партийный секретарь и его верный помощник каленым железом выжигают коррупцию, часто попадали в блоги и на интернет-форумы, а оттуда ‑ в СМИ. Похоже, эту информацию по указанию Бо Силая «сливали» сами сотрудники чунцинского горкома.
Эффект был просчитан очень грамотно: жители города, а затем и других регионов все более восторженно отзывались о решительном секретаре, который борется с самым ненавистным пороком китайской системы ‑ коррупцией.
Методы, находившиеся за гранью закона, никого особо не смущали. Уставшие от коррупции чиновников люди готовы были петь «осанну» любому политику, который сумеет ее обуздать. Поэтому Бо Силая восхваляли, слагая о нем песни и тиражируя их через Интернет, а о деятельности Ван Лицзюна даже сняли телесериал.
Заработав очки на ниве борьбы с коррупцией, Бо Силай взялся за другую проблему китайского общества ‑ отсутствие какой-либо внятной моральной основы, кроме всеобщего желания зарабатывать много денег, покупать вещи престижных западных брендов и иметь как можно больше сексуальных партнеров. Для «борьбы с моральным разложением» парторганизация Чунцина под руководством Бо Силая стала продвигать коллективистские ценности времен Мао Цзэдуна, приправляя их идеями национализма.
В 2009 году мэрия Чунцина начала кампанию по пропаганде идей Мао: горожане стали получать SMS с цитатами из «Великого кормчего». Затем появились рингтоны с популярными песнями эпохи Мао. При этом Бо Силай старался не надоедать населению экскурсами в марксизм-ленинизм, а делал акцент на теме социальной справедливости ‑ еще одного больного вопроса Китая.
Параллельно в Чунцине проводились и масштабные экономические эксперименты. Была запущена биржа по торговле земельными участками, что позволило крестьянам получать значительные доходы от уступки прав на земли, которые раньше девелоперы забирали за бесценок, подкупив местных чиновников. Реформирована система прописки, что дало возможность крестьянам пользоваться социальными благами горожан.
С 2011 года эксперты, СМИ и рядовые граждане Китая заговорили о появлении в стране новой «чунцинской модели» развития. Главными ее чертами стала борьба за социальную справедливость, забота о наименее защищенных слоях общества, коллективизм, патриотизм и опора на патерналистское государство.
Чунцин стал местом паломничества для многих видных ученых, которые представляли набиравшее силу движение «новых левых» ‑ сторонников сильного государства как гаранта социальной справедливости. Эта модель начала продвигаться как альтернатива действующей либеральной «гуандунской модели».
Дошло до того, что «Жэньминь жибао» ‑ рупор КПК ‑ на первой полосе опубликовала статью, пропагандирующую успехи «чунцинской модели» и косвенно дающую понять, что этот опыт заслуживает распространения в масштабах страны, а «герой Чунцина» Бо Силай достоин стать одним из членов Постоянного Комитета Политбюро ЦК КПК.
Инициированное Бо Силаем в Чунцине движение «восхваление красного и уничтожение черного» хорошо ему послужило.
Во-первых, он завоевывает национальное признание как способный руководитель, умеющий действовать, в отличие от бездействующего руководства в Пекине.
Во-вторых, избавился от чиновников, лояльных прежнему руководству Чунцина ‑ Хэ Гоцяну и Ван Яну, которые являются его конкурентами в борьбе за должность члена ПК Политбюро ЦК КПК.
В-третьих, он с легкостью присвоил богатство бизнесменов, используя его в целях политической кампании и для вознаграждения своих политических союзников.
В-четвертых, он постепенно превратился в одного из лидеров «новых левых», предлагающих альтернативную программу развития КНР и имеющих серьезные связи в высшем руководстве НОАК.
Наконец, он завоевал симпатии простого народа, который рассматривал его действия как направленные на борьбу с коррупцией и отвечающие идеалам социальной справедливости. В 2009 году, по опросам читателей «Жэньминь жибао», он стал «человеком года» в Китае.
Нельзя не обратить внимание и на тот факт, что Бо Силай, как один из наиболее активных членов «партии принцев», имел обширные связи среди членов этой «партии», в том числе и из числа руководства НОАК. Наиболее близки ему – г-л-лейтенант Чжан Хайян – политкомиссар Второго артиллерийского подразделения (ядерные силы КНР) и бывший политкомиссар Чэндуского военного округа, а также г-л-лейтенант Лю Юань – политкомиссар Главного управления тыла и сын Лю Шаоци.
Некоторые источники считают близким к Бо Силаю г-л-лейтенанта Чжан Юся – относящегося к «партии принцев» командующего Шэньянским военным округом, а также главу службы охраны премьер-министра Вэнь Цзябао, заместителя командира Центрального гвардейского полка Ли Жуньтяня, который якобы передавал Бо Силаю информации о проблемах в высшем руководстве КПК, включая Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао.
Некоторые эксперты пишут о том, что Бо Силай использовал боеприпасы предприятий КПК и базы ядерного оружия в горах Чунцина, чтобы усилить свою военную мощь. Кроме того, он готовил землянки, чтобы вести длительную войну. Он был уверен, что, как только его интересы столкнутся с интересами центрального правительства КПК, то у него будет сила, чтобы противостоять ему.
Трудно сказать, так ли это было на самом деле, но фактом является то, что когда в ноябре 2011 года Ху Цзиньтао был на саммите АТЭС, Бо Силай без согласования с ним провел военные учения в Чунцине. Тем самым Бо Силай дерзнул показать, что имеет достаточно возможностей для военного переворота.
Своим присутствием учения почтили: Лян Гуанле ‑ член ЦВС и министр обороны КНР; командующий (Ли Шимин), политкомиссар (Тянь Сюсы) и заместитель политкомиссара (Лю Чанинь) Чэндуского военного округа, Ян Цзиньшань ‑ командующий Тибетским военным округом; Цзян Цзюйфэн ‑ губернатор провинции Сычуань, Чжао Кэчжи ‑ губернатор провинции Гуйчжоу, Хуан Цифань ‑ мэр города Чунцин, Ли Цзихэн ‑ губернатор провинции Юньнань.
Наконец, Бо Силай при помощи Ван Лицзюнь организовал систему прослушки разговоров высокопоставленных чиновников, прибывающих в Чунцин с проверками, а также сбор компромата высшее на руководство КПК и КНР. Эти действия Бо Силая привлекли внимание центрального руководства уже в августе 2011 года, когда с визитом в Чунцине оказалась глава министерства контроля КНР Ма Вэнь, в сферу ответственности которой входит в том числе надзор за борьбой с коррупцией. Факт прослушки выявился в ходе ее беседы по предположительно защищенной линии с Ху Цзиньтао. Еще один факт прослушки переговоров главы государства был выявлен также в 2011 году, когда Ху Цзиньтао вел беседу с бывшим начальника полиции Чунцина, а ныне высокопоставленным функционером КПК Лю Гуанлэем.
Насколько можно судить по периодически становящимся достояниям гласности фактам личной жизни высшего руководства КНР и КПК, там все не без греха. И возможно, Бо Силаю простили бы проступки его жены и его личную вовлеченность в масштабные коррупционные и преступные сделки. Однако, он совершил то, что в среде политического класса не прощается. Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао ждали лишь удобного случая, чтобы раз и навсегда избавиться от опасного конкурента, и такой случай предоставил ближайший помощник Бо Силая по его криминальным делам Ван Лицзюнь.
Предательство Ван Лицзюня
Формальной причиной вынужденной отставки Бо Силая стал инцидент с одним их его ближайших соратников еще со времен работы в городе Далянь и правой рукой в борьбе с преступностью и коррупцией в Чунцине вице-мэром и главой управления общественной безопасности города Чунцин Ван Лицзюнем.3
2 февраля 2012 года Ван Лицзюнь неожиданно понижается в должности и переводится в Управление культуры, образования и охраны окружающей среды. 5 февраля он говорит о важности своей новой работы, а 6 февраля бежит в Чэнду и в течение суток укрывается в здании генерального консульства США, добиваясь политического убежища.
Бо Силай бросает на его поиски и возвращение в Чунцин значительные силы. По признанию мэра Чунцина Хуан Цифана после обнаружения факта бегства Ван Лицзюня Бо Силай тут же приказал ему отправиться в Чэнду и вернуть Вана в Чунцин любой ценой, даже если для этого надо было силой проникнуть в американское консульство.
Хуан Цифан отправился в Чэнду с полицейскими на 70 машинах, пытаясь вернуть Ван Лицзюня, однако тот сдался представителям Генпрокуратуры КНР и ЦК КПК, специально с этой целью прибывшим в Чэнду.
Эта группа доставляет Ван Лицзюня в Пекин. Ван Лицзюнь, по официальным данным, берет отпуск «в связи с сильным переутомлением». Однако, уже через неделю официально объявляется о том, что Ван Лицзюнь снят со всех постов и в отношении него начато расследование.
Вся эта история по фабуле очень напоминает детектив, хотя этот детектив имеет вполне очевидный политический контекст.
Вряд ли причиной опалы Ван Лицзюня стал его откровенный разговор с Бо Силаем о причастности его жены к убийству Нила Хэйвуда, после которого против Вана якобы была начата кампания преследования, и он, опасаясь за свою жизнь, отправился в американское посольство с просьбой о предоставлении ему политического убежища.
Если бы Бо Силай хотел избавиться от Ван Лицзюня, он сделал бы это без лишнего шума, и не переводя его на другую должность. Ван, много лет проработавший под руководством Бо Силая и являвшийся исполнителем всех щекотливых поручений, не мог этого не понимать.
Возможно, такой разговор состоялся, но он имел несколько иную тональность. Ван Лицзюнь знал истинную причину смерти Нила Хэйвуда и хранил улики ‑ образцы крови, волос и т.д. И когда он почувствовал, что под него начали «копать», то обратился за поддержкой к боссу, а для большей убедительности намекнул, что может придать огласке известные ему обстоятельства смерти Нила Хэйвуда.
Скорее всего, шантаж успеха не имел. Уверенный в своей неприкосновенности и заручившийся поддержкой влиятельных лиц в руководстве КНР и КПК, Бо Силай счел за лучшее просто убрать Ван Лицзюня с «линии огня». Однако, по-видимому, он не учел того, что расследование по делу Ван Лицзюня инициировано более могущественными людьми, нежели покровители Бо Силая, а его главной целью является он сам.
Во всяком случае, только этим можно объяснить отсутствие обращения Ван Лицзюня к его самому высокому начальнику, главе Политико-юридической комиссии ЦК КПК Чжоу Юнкану; оперативный выезд специальной группы Генпрокуратуры и ЦКПД в Чэнду для задержания Ван Лицзюня и его вывоза в Пекин; стремительное отстранение Бо Силая от всех занимаемых им постов; создание условий, ограничивающих деятельность Чжоу Юнкана и всего «клана Цзян Цзэминя», а также настойчивое требование руководства КНР к властям США вернуть документы, переданные Ван Лицзюнем представителям генерального консульства в Чэнду.
По информации анонимного источника, опубликованной на сайте «Великая эпоха», Ван Лицзюнь пришел в генконсульство США не с пустыми руками. Он передал американцам документы, свидетельствующие не только о коррупционной и преступной деятельности Бо Силая, но и расколе, имеющем место в КПК.
Эти документы можно разделить на шесть групп: 1. Доказательства того, что Бо Силай и его семья замешаны в коррупции. 2. Доказательства того, что Бо подкупал высокопоставленных военных чиновников, когда он стал секретарем парткома Чунцина. 3. Доказательства того, что Бо Силай приказал казнить высокопоставленных чиновников Чунцина, таких как Вэнь Цян, а также приказал арестовать Ли Чжуана (адвоката, пытавшегося защитить предпринимателей от Бо). 4. Доказательства того, что Бо был в сговоре с Чжоу Юнканом, чтобы избавиться от Си Цзиньпина. 5. Доказательства того, что, если Бо станет членом ПК Политбюро ЦК КПК и захватит власть, он будет настаивать на введении в Китае «чунцинской модели» и начнет политическую кампанию в стиле «культурной революции», в которой пострадают фракция Ху Цзинтао и Вэнь Цзябао, отдельные капиталисты, политические и религиозные диссиденты. 6. Доказательства участия Бо в извлечении органов у живых последователей Фалуньгун, а также документы, касающиеся жестоких репрессий в отношении Фалуньгун и политических диссидентов.
Скорее всего, эти документы были переданы китайской стороне. Почти наверняка можно предположить, что и Ван Лицзюнь не молчал. Поняв, что Бо Силай и его покровители решили сделать его «козлом отпущения», он начал «сливать» компромат на них. И первое, за что ухватилось следствие, была высказанная Ван Лицзюнем в генконсульстве США в Чэнду и подтвержденная в ходе начавшегося расследования версия о причастности семьи Бо к гибели Нила Хэйвуда.
«Дело Хэйвуда» и доказанное участие жены Бо Силая в убийстве британского подданного, как и ставшая достоянием гласности информация о финансовом состоянии семьи Бо навсегда поставили на Бо Силае крест как на политике.
Однако, в «деле Бо Силая» точку, по-видимому, ставить рано. Ван Лицзюнь продолжает давать показания, как дают показания бизнесмены и чиновники, уличенные в коррупционных сделках и тесно связанные с Бо Силаем.
Но главное – идет активное расследование озвученного Ван Лицзюнем предположения об организации Бо Силаем, его покровителем в ПК Политбюро ЦК КПК Чжоу Юнканом и группой высших руководителей НОАК заговора с целью недопущения прихода к власти Си Цзяньпина. А это – много серьезнее, нежели коррупционные дела, рейдерство или криминал, связанный с извлечением органов у сторонников движения Фалуньгун.
