06 июня 2012, 00:02 12262

Я пострадал из-за вашего Желтоксана

Плохой фотограф снимает, как “ехал Ваня на коне”. Средний добавит: “вел собачку на ремне”, а отличный фотограф снимет еще и то, как “старушка в это время мыла фикус на окне”. Вот так на детском стишке один из известных фоторепортеров России Сергей МАКСИМИШИН (на правом снимке) показывает студентам, как работают фотожурналисты разного уровня. На днях мастер фотоисторий побывал в Алматы и поделился секретами своего мастерства с местными фотографами.

Он мечтал соединить археологию и физику. Работал в Эрмитаже, был бизнесменом с достатком и карьерными перспективами, но в конце 90-х снял костюм и галстук и отправился снимать войну в Чечне и афганских моджахедов, бомбежки Ирака и петербургских беспризорников. Он 16 раз занимал призовые места на конкурсе “Россия Пресс Фото” и дважды становился обладателем фотографического “Оскара” - World Press Photo.

...Мы везем Сергея из гостиницы в пресс-клуб, где должна состояться творческая встреча.
- Это наша площадь Республики, - показываем ему по ходу наш город. - Именно здесь происходили события 1986 года.
- Я тоже пострадал из-за тех событий, - смеется Максимишин.
- Это как?
- Я служил в армии на Кубе, и у нас был уйгур Нариман из Алматы. Я был фотографом, а он - художником. И мы с ним горячо обсуждали это событие, и все закончилось дракой.
Кстати, именно в армии и началась фотокарьера Сергея. И первым, кого он снял, был Фидель КАСТРО.
- После учебки, где я постигал азы связиста, меня отправили на Кубу, - вспоминает мастер. - И поскольку связистов там был перебор, пришел старший лейтенант, построил всех и говорит: “Художники, певцы, артисты, композиторы и другая одаренная всякая сволочь, которая служить не хочет, - шаг вперед”. Я шаг вперед сделал, а сам стою и думаю: “Кто я? Чем я одарен?”. В итоге сказал, что умею снимать. Мне дали фотоаппарат “Зенит” и сказали: “Завтра поедешь снимать учения, на которые приезжает Фидель…”. Я очень старался и, когда проявил, был счастлив, потому что некоторые кадры были резкие. Повесил все это сушиться и пошел спать. Утром прихожу, а пленки выглядят так, как будто кто-то их побелил. Я стал их мыть, а они еще хуже становятся. И тут пришел командир бригады и увидел этот ужас. Долго кричал, что я самозванец и отправлюсь в пехоту. В итоге меня все-таки оставили служить фотографом. Правда, после армии я забросил это дело и даже стал директором компании в деловом костюме, с секретаршей и компьютером. В общем, эдакий классический буржуа. Все вроде ничего, но стал я тосковать, и от мысли, что вот так будет до смерти, меня мутило. В 1996 году друг сказал, что слышал по радио о наборе на факультет фотокорреспондентов при Санкт-Петербургском Союзе журналистов. Я нашел телефон, позвонил туда, но мне ответили, что объявление вышло случайно, поскольку уже два месяца идут занятия. Но я настаивал, и меня взяли. Через два года случился дефолт, и я решил отдаться фотографии бесповоротно.

Потом была Чечня, где он оказался в одной комнате с Юрием КОЗЫРЕВЫМ (один из ведущих российских фоторепортеров. - Ред.) и Джеймсом ХИЛЛОМ (фотокорреспондент The New York Times. - Ред.). Именно благодаря им он понял, что хочет снимать фотоистории.
- Первая моя история, которую я снял, была о дворянских гнездах, что находятся вокруг Питера. Потом делал историю про беспризорников. Три недели жил с ними: бутылки собирал, делил их тяготы. Снимки вышли в “Огоньке” и принесли мне известность.
Потом были Афганистан и Ирак, и ему стали звонить редакторы авторитетных мировых изданий, которые хотели заполучить его истории.
- Кстати, в Афганистане я познакомился с двумя вашими тележурналистами. Из-за одного из них, Григория БЕДЕНКО, я чуть смерть не принял. Мы поехали с ними на передний край талибов. Идем, а там впереди стреляют. Нам говорят: вы не бойтесь - это стреляют за деньги для телевизионщиков. Пришли, видим, что стоит оператор, и корреспондент делает героический стенд-ап на фоне стреляющего пулемета. Ваши ребята решили на халяву пристроиться и тоже сделать сюжет. А талибы, они ведь не знают, что стреляют для показухи, и как лупанули в ответку из минометов. Мы давай тикать. А как бежать, если Гриша хромает? В общем, еле успели запрыгнуть в траншею.

Про фотоистории Максимишина говорят, что он, смешивая драму и иронию, никогда не опускается до лести или цинизма. Его снимки действительно трогают. Например, история любви двух даунов или гора окровавленных норок, портрет ПУТИНА, который смотрит в объектив суровым взглядом, или как сотрудники банка отмечают день рождения сослуживца.
- Про Путина - это целая история. Я работал еще в газете, и шеф сказал, что нужны фотографии “счастливый Путин, а рядом - грустный Шредер”. ВВ, как всегда, опоздал, и когда фотографов пустили в зал, началась борьба за лучшее место. Меня чуть не избили. И когда я наконец занял место, понял, что ошибся. Потому что я стоял в середине, а они оба сидели далеко друг от друга, и я был не в состоянии снять их вместе. Окна были зашторены. Но в какой-то момент солнце нашло щелку в портьере и осветило Путина. Все прекратили фотографировать, а я начал щелкать его, и во всем зале можно было услышать лишь мою камеру. В этот момент Путин на мгновение поднял глаза.
Четыре дня провел Максимишин в Алматы. Надо сказать, что мегаполис ему понравился, и он даже сказал, что хотел бы здесь пожить. Фотомастер обещал вернуться, если будут еще желающие пройти мастер-класс.