17447

Главное, что дети живы

Скандалом закончилось вчера посещение наших корреспондентов алматинского Центра перинатологии и детской кардиохирургии (на снимке).
В присутствии директора центра несколько рожениц рассказали, каким врачам и сколько им пришлось “отстегнуть” за роды.
И это при том, что медицинские услуги в этом новом, современном центре должны предоставляться бесплатно!

История эта началась с того, что в редакцию обратился бывший сотрудник центра перинатологии Алмаз ЗАЛ-УЛЫ. Он рассказал, что последние несколько месяцев трудился там заведующим отделения, но в апреле уволился. В редакцию Алмаз принес свой очерк, повествующий о том, что сегодня творится в роддоме центра. Свой труд Зал-Улы назвал “Точка возврата”.
Очерк он направил министру здравоохранения Салидат КАИРБЕКОВОЙ и акиму Бостандыкского района Алматы Зауреш АМАНЖОЛОВОЙ - последняя некогда была главой перинатального центра, а потом и начальником управления здравоохранения южной столицы. Забегая вперед, скажем, что факты, описанные Алмазом, чиновники переправили для разбирательств в центр перинатологии, то есть тем, на кого пожаловался врач.
Пока большинство фактов, о которых рассказал нам Зал-Улы, не рассматривались ни комиссией, ни прокуратурой (хотя, на наш взгляд, они стоят внимания надзорного органа), мы не можем их опубликовать. В целом же скажем: доктор подробно рассказал нам, кто из врачей и за что берет деньги. Даже называл конкретные суммы.
- Этот роддом расположен в верх­ней части Алматы, - говорит врач. - В этом районе живет много состоятельных людей. Им даже говорить ничего не надо. Они сами тебя найдут, отблагодарят. Хотя некоторые врачи за пациентами бегают.
Роддом - это всего лишь часть центра перинатологии. Его основное направление - кардиохирургия новорожденных. И в этом ключе у автора жалобы претензий к врачам и руководству нет. Зал-Улы говорит: тут поднимают на ноги таких детей, которых в другом роддоме могли бы и не выходить. И каждая детская смерть тут воспринимается врачами как трагедия. Гораздо больше у него претензий к коллегам из роддома.

Мы предложили и.о. директора центра педиатрии Жанат БАЙГАЛИНОЙ встретиться и побеседовать. Она была не против. Когда мы прибыли в клинику, Жанат Галиаскаровна предложила нам пройти в приемный покой. Там мы столкнулись с парой десятков рожениц, с их мужьями и родителями. Пока директор не подошла, мы спросили пациенток и их родственников: какую сумму им назначили врачи за роды? Большинство отказались говорить. Но кое-кто не побоялся сказать: 600 долларов они заплатят врачу за роды, 100 долларов - за анестезию.
Мы передали эти слова Жанат Галиаскаровне.
- Я считаю, что у нас такого нет, - заявила она.
Тогда мы предложили ей вместе с нами послушать пациентов.
В присутствии человека в белом халате роженицы и их родственники замялись. Толпа заголосила:
- Вам никто не скажет!
- Сейчас кто-то сознается, а завт­ра сразу будет другое отношение к роженице!
- Вы подставляете женщин!
- Если завтра ваша жена будет рожать, вы тоже будете молчать!
После этого поднимаемся в кабинет директора. Наш разговор не клеится. Жанат Галиаскаровне явно не нравится, что на роддом написали жалобу, да еще и к журналистам обратились.
- Какие-то проблемы есть везде, - говорит Жанат Байгалина. - Во всех отделениях висят объявления о том, что я каждый день принимаю по всем вопросам, в том числе и по вымогательствам. Такие жалобы я обязательно отслеживаю.
- И много к вам обращаются?
- Не было ни разу... Объявления висят месяца полтора.

- Ну, видимо, родители понимают: если пожалуются, то неизвестно какое отношение будет к роженице и ребенку.
- А чего боятся? Мы что такие страшные? Не дай бог, будет случай смертности - это будет конец всем! Конечно, у нас есть проблемы, над которыми надо работать. Все-таки у нас новое учреждение.

- Давайте пройдемся по фактам. Вот ваш бывший сотрудник утверждает: ребенок Б. умер от того, что несвоевременно был поставлен вопрос о кесареве сечении.
- Этот ребенок родился в тяжелом состоянии, у него была инфекция - сепсис. Он с рождения находился в реанимации, на искусственном дыхании. Состояние его расценивалось как крайне тяжелое, критическое. Мы этого ребенка потеряли. Но такое было течение инфекции. Вскрытие диагноз подтвердило.

- Вот еще факт из письма. Молодая женщина К., 22 года. Делали кесарево. 5 дней к ней не подходили. В итоге женщине пришлось удалить матку. Как пишет Зал-Улы, из-за того, что некоторые врачи “бегают к благодарным женщинам, у них просто физически руки не доходят до простых смертных”.
- Такого быть не может, чтобы никто к ней не подходил!

- Также утверждается, что к приезду комиссии история женщины была переписана от корки до корки.
- От корки до корки не перепишешь, это точно. Больного наблюдает не один врач, ведутся неоднократные записи заведующего отделения, реаниматологов. Это просто невозможно.

- А еще в медицинской среде удивляются, как такая молодая женщина, как вы, могла стать руководителем передового медицинского центра. Кому-то десятилетиями приходится работать, чтобы заполучить такую должность.
- Эта тема обсуждается, знаю. Мне 37 лет. Я детский анестезиолог-реаниматолог, работала в 1-й детской клинической больнице. Общий стаж - 13 лет. 2 года я заведовала отделением патологии новорожденных, после этого руководила отделением реанимации новорожденных в той же больнице. С февраля 2011 года я здесь. Роза Тохтаналиевна (КУАНЫШБЕКОВА, начальник управления здравоохранения Алматы, прежде руководила центром перинатологии. - В.Б.) предложила возглавить педиатрическую службу. А потом ее забрали в управление здравоохранения, меня рекомендовали на должность исполняющего обязанности директора. Коллектив сказал: “Да”.

- А конкурс на это место был?
- Он в процессе. Сейчас я исполняю обязанности директора.

- А вы получали сертификат организатора здравоохранения?
- На него надо будет идти.

- То есть его нет?
- Есть опыт заведования отделением. Если я пройду конкурс, надо будет учиться и работать.

- Насколько я знаю, такой сертификат обязателен, чтобы руководить подобным учреждением.
- Нюансов, честно, не знаю. Но учеба нужна.

Под конец нашего разговора мы вновь предложили Жанат пройти к женщинам, теперь к тем, которые уже родили, и им вроде как бояться уже нечего.

Заходим в палату. После небольшой прелюдии о самочувствии мамы и ребенка переходим к главной теме.
- Сколько вы платили за роды?
- Нисколько.

- А за анестезию сколько заплатили?
- 15200 тенге.

Заходим к другой роженице.
- Сколько вы платили за роды?
- Точно не знаю, мама знает.

- Анестезию делали?
- Да.

- Сколько заплатили?
- Точно не знаю, мама знает. У меня же кесарево...

- Маме звонить будем? - спрашиваю уже Жанат Галиаскаровну.
- Нет.

Заходим еще к одной молодой маме. Она утверждает, что за роды не платила, анестезию ей не делали. В следующей палате роженица сказала, что платила за анестезию, и даже назвала фамилию врача, которому родственники дали за это деньги.
После этого обхода Байгалина пребывала в подавленном состоянии. Для нее слова мам были явным сюрпризом. Она пообещала, что разберется во всем. И в конце добавила: “Главное, что детки живы”...

Виктор БУРДИН, burdin@time.kz, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы

Поделиться
Класснуть