Паркинсон против Парето
Если ежегодное президентское послание обычно указывает некий маршрут для движения страны вперед, то первое заседание частично обновленного правительства с участием главы государства в основном посвящено установке “дорожных знаков” вдоль этого маршрута. Причина проста. Государственная машина часто поворачивает не в ту сторону, впустую тратя время и “бензин” в виде бюджетных денег. И критика в адрес правительства по поводу низкой эффективности государственных программ в конечном счете привела к очередному заявлению о необходимости оптимизации государственного управления.
Все это напоминает день сурка, так как локальные и масштабные бои с номенклатурным “ожирением” у нас проводятся регулярно под лозунгом “оптимизация оптимизации”. Взять хотя бы последние два-три года, в течение которых в Казахстане уже были попытки повысить качество работы бюрократического аппарата. Так, 1 ноября 2010 года этот аппарат формально “похудел” на 15 процентов, то есть под сокращение, по официальным данным, попало около 26 тысяч человек. Добавьте сюда 30 процентов чиновников, которых должны были сократить в 2009 году. Но, по мнению президента, число работников государственных структур не просто быстро восстанавливается, но даже растет.
Выходит, попытка внедрить правило Парето-20/80, согласно которому 80 процентов работы могут выполнять 20 процентов работников, опять столкнулась с первым законом Паркинсона, который гласит, что чиновник стремится множить подчиненных, а не соперников. Кстати, Паркинсон также заметил некую закономерность, по которой общее количество бюрократов растет на 5-7 процентов в год даже при сохранении прежнего объема работы. В случае с Казахстаном даже те, кого сократили, плавно перетекали в национальные компании и другие квазигосударственные структуры на теплые местечки с высокой зарплатой и необременительными обязанностями.
Получается, что еще одной объективной причиной количественного роста “слуг народа” является структура всей нашей экономики, которая является заложницей монополий, давно уже ставших частью государственного аппарата. Кстати, аналогичные проблемы характерны и для соседней России, которую в последнее время часто любят сравнивать с Казахстаном. Но, по крайней мере, там об этом не стесняются говорить громко. Вот, например, первый вице-премьер России Игорь Шувалов в рамках Всемирного экономического форума в Давосе прямо так и заявил, что высокая степень монополизации российской экономики - это “порождение политической системы”. Помощник президента Аркадий Дворкович даже заявил о том, что основной сложностью является “чрезмерное вмешательство государства в экономическую жизнь, раздутость и постоянное давление со стороны государства”.
Но если вернуться в родные пенаты, то дополнительной проблемой является то, что со структурной монополизацией ряда отраслей возникла колоссальная концентрация собственности у нескольких представителей элиты. Их мини-империи встроены в структуры власти, которые также постоянно расширяются за счет новых “вассалов”.
Сюда можно включить и естественную смену поколений в элите, когда золотую молодежь надо пристраивать на теплые места, при этом без ущерба для агашек. Как бы не получилось так, что идея о подготовке “нового квалифицированного политического класса управленцев”, которая прозвучала в президентском послании, постепенно не трансформировалась в новые “золотые парашюты” для сынков, дочек, племянников и т.д. Представители старого политического класса управленцев будут с удовольствием рассаживать социально и генетически близкую молодежь в свежеиспеченные кресла, тем более что на новых рабочих местах ожидаются зарплаты не меньше, чем в бизнес-структурах.
Впрочем, и сейчас легче создавать новые должности, чем ждать, пока появятся вакансии в уже существующих структурах. Это довольно легко сделать в условиях, когда увеличение регулирующей роли государства практически во всех сферах общества автоматически приводит к росту количества всяких контролирующих органов. И это несмотря на все попытки их уменьшить. Возникает ситуация, которую описывает третий закон Паркинсона, суть которого состоит в том, что любой рост приводит к усложненности, а усложненность - это конец пути. Вот и получается, что вокруг одного президентского поручения, как заявил сам глава государства, создаются десятки других поручений, при этом количество отчетных документов вырастает почти в шесть раз. Поэтому не должен вызывать удивления тот факт, что итогом “сокращения” административных барьеров для бизнеса является увеличение количества разрешительных документов.
Это вполне естественно для экономики, которая делится не только на “серую” и “теневую”, но также на “сырьевую” и “мифически инновационную”. Последняя как раз и существует лишь благодаря тем самым отчетам, отпискам, докладам и программам, которые так возмущают Акорду. Проще говоря, основная загвоздка заключается не только в наличии нарастающей бумажной лавины из многочисленных стратегий, отраслевых программ развития и концепций, которые сыплются на головы граждан, но и в их практической нереализуемости на местах. Хотя отсутствие эффективной системы государственного планирования грозит привести к деформации всей исполнительной вертикали. Уже сейчас на высшем, среднем и низовом уровнях она перестает работать синхронно. В результате возникает разрыв между центральными и местными органами власти. И это несмотря на то, что еще в 2009 году был принят указ о системе государственного планирования в Казахстане, перед которым стояла задача создать эффективную “петлю обратной связи” внутри государственного аппарата. Как видно, не создали. К “резиновым” относится и предложение ускорить формирование реестра государственных функций, а также утвердить новые типовые положения о структуре министерств, ведомств и акиматов. Идея хорошая. Но звучит уже не первый год. Опять топчемся на месте.
А как может быть иначе, если власть пытается одновременно решить две противоречивые задачи. С одной стороны, сохранить государственный патернализм, при котором главным человеком в стране до сих пор является чиновник, вне зависимости от того, какая у него подпись - чернильная или электронная. С другой стороны, сократить количество бюрократов и паразитирующих на бюджете квазигосударственных структур, чтобы повысить эффективность реализации государственных программ развития.
Получается, надо либо провести реальную, а не бумажную либерализацию экономической и социально-политической сферы, которая помогла бы создать конкурентную среду и сильный средний класс собственников, которые будут требовать контроля над бюрократами, либо признать свое поражение перед номенклатурным диктатом. По крайней мере, это честнее, чем имитировать словесную борьбу с чиновничьими ветряными мельницами.
Досым САТПАЕВ, политолог, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА
