Данияр БЕСБАЕВ, профсоюзный лидер: Напиться ещё будет время!
В минувшую субботу в Алматы завершились семинары и “круглые столы”, организованные фондом имени Фридриха Эберта для профсоюзных лидеров Казахстана. Посетил южную столицу и
председатель профсоюзной организации ТОО “Бургылау” из Мангистауской области Данияр БЕСБАЕВ (на снимке), который рассказал, как проходила завершившаяся в прошлом месяце одна из крупнейших в Казахстане за последние несколько лет забастовка нефтяников в Жанаозене (см. “Страсти в секторе “газика”, “Время” от 22.4.2009 г.).- В нашей компании работают 1760 человек, - говорит он. - До 2007 года все было нормально. Потом по непонятным причинам нас продали частникам - ТОО “MH Industries”, зарегистрированному в Алматы. Генеральным директором этой компании является Рахмет ХАЙРУЛЛАЕВ. После этого наше социальное положение ухудшилось: начались задержки зар-платы, отсутствие социального пакета и так далее. Коллективного договора тоже не было - мы его с большим трудом заключили лишь в октябре 2008 года. А весной того же года была двухдневная забастовка: тогда мы требовали увеличения заработной платы. Два следующих месяца нам платили нормально, но потом все вернулось в старое русло. В ноябре, собрав профсоюзную конференцию, мы высказали недоверие председателю профсоюзной организации г-ну БАЛНИЯЗОВУ. Его сняли и на той же конференции избрали меня. В конце 2008 года должен был состояться тендер на 2009-й, на котором нам определяют объем работ. Но якобы из-за мирового кризиса и из-за того, что цены на нефть упали, тендер не состоялся. Людей начали выгонять в отпуска без содержания, причем без сохранения 50 процентов заработной платы. Я стал возмущаться по этому поводу: писал и ездил в городской и областной акиматы, в облсовпроф, звонил нашему хозяину в Алматы. Я просил его: приезжайте и разъясните коллективу дальнейшие планы руководства предприятия, расскажите, что нас ждет? Никакой реакции. Но нам все же удалось остановить массовые сокращения. Правда, мы не смогли остановить увольнения людей, с которыми был заключен годовой контракт. По закону мы были не в силах им ничем помочь, потому что, подписывая этот договор, они знали, что через год работодатель прекратит с ними отношения. В конце января-начале февраля 2009 года ко мне обратилось одно из подразделений нашего предприятия - водители. Они заявили: будущего у нас нет - надо ставить вопрос ребром. Мы собрали конференцию и единогласно решили бастовать. Написали письма в акимат, прокуратуру, нашему работодателю. Но никто не отреагировал. Аким города Жанаозен сказал мне: “Ничего у тебя не выйдет, я знаю этих буровиков - сплошь неорганизованность, безграмотность, алкоголизм...”. А я прямо в его кабинете в акимате ударил кулаком по столу и сказал: “Посмотрим!”. Мы бастовали 15 дней. Конечно, не все 1760 работников, но мы каждый день подсчитывали количество участников, и выходило 1200-1300 человек. Еще 30 человек легли на голодовку (все 30 в итоге были госпитализированы, у многих сейчас пошатнулось здоровье).
- Расскажите подробнее, как проходила забастовка. - В забастовочном комитете у меня было 18 человек. Я их в жесткие условия поставил: один человек отвечал за медицину, другой - за снабжение (вода, баланс на сотовых телефонах и так далее). Голодали люди прямо на предприятии, в машинах. Бастующие по 8 часов в день стояли по одну сторону дороги, а голодающие расположились на другой стороне. Посередине в два ряда стояла охрана - 25 человек. На забастовку выходили бригадами. Как только чужой появлялся, его сразу выталкивали. Каждый мастер отвечал за свою бригаду. Этим мы себя обезопасили от “засланных казачков”. К голодающим никто не имел права подходить, даже мне приходилось спрашивать разрешения у начальника охраны. Кстати, силовики были поражены, они говорили, что такой организации еще нигде не видели. Хотя мы начали забастовку 20 марта - за два дня до Наурыза, и я боялся, что люди начнут пить. Вышел с мегафоном, говорю: “Время напиться у вас будет, потерпите!”. Для меня это было испытанием. Я опасался провокаций, драк. Но наши работники доказали: они могут все… Чтобы людям не стоять все время, мы соорудили специальные скамьи из камней и досок.
- И чем все закончилось?
- После 15 дней нашу забастовку объявили незаконной. К нам пришли судебные исполнители - ознакомили с соответствующим решением суда. И во избежание кровопролития - а оно могло произойти, потому что к нам из трех областей пригнали спецназовцев, которые сидели наготове в автобусах и в “ГАЗелях”, - забастовку пришлось прекратить.
Наша ошибка заключалась в том, что, когда к нам приходили руководители предприятия с целью сесть за стол переговоров, мы, нарушая Трудовой кодекс, отказывались. Хотя мы не имели права отказываться от примирительных процедур. Но нами владели в то время злость и обида. А это оказалось им на руку. Руководитель нашего предприятия обратился в суд с иском о привлечении меня к административной ответственности за организацию забастовки. В городском суде Жанаозена я процесс проиграл. Сейчас подал апелляцию, дело будет рассматриваться в областном суде. А тогда, сразу после завершения забастовки, мы создали примирительную комиссию, которая работала более двух недель. По многим пунктам мы с администрацией предприятия не договорились и приостановили работу комиссии. Сейчас готовим протокол разногласий. Мы его обоюдно подпишем, а следующим этапом будет арбитражная комиссия. Туда мы хотим пригласить уже более солидных людей - таких, как советник президента по нефтегазовой отрасли Нурлан БАЛГИМБАЕВ. Юриста у нас нет, все от нас шарахаются - боятся “влиятельных людей”, стоящих за нашим руководством. Если хозяева не пойдут на повышение зарплаты и улучшение социальных условий - снова забастуем.
- Насколько известно, на вас лично во время забастовки пытались давить…
- Когда мы написали письмо президенту страны, мне позвонили и сказали: “Подумай о своем сыне”. А сын у меня единственный, ему сейчас 6 лет. Я тогда, конечно, был в шоке. Были и другие инсинуации. Например, обо мне распространили слухи: мол, Данияр “продался”, уходит в Алматы “на повышение”. Да зачем мне это?! Все, что я делал и делаю, - для того, чтобы когда мой сын вырастет, мне не было стыдно смотреть ему в глаза. А ему не пришлось бы краснеть за отца.
Мадина АИМБЕТОВА, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
