Икра окончена

Появившиеся с полгода назад известия о новом отечественном кинопроекте с оригинальным названием “Жизнь-икра” завораживали прямо-таки детской нескромностью. Первый казахстанский приключенческий боевик, впервые в нашем кино два катера взрываются на Капчагае, в кадре появляется обнаженная девушка (не впервые, но это даже интереснее). Обещали также черную икру, бурого медведя-людоеда и нрав­ственные поиски, что окончательно гарантировало новой ленте место в летописи культуры где-то между чайником с хохломой и романом “Братья Карамазовы”.
Но все оказалось не так просто.

Режиссер фильма Ануар РАЙБАЕВ (на снимке слева) пришел в кино из рекламы. По опыту Тимура БЕКМАМБЕТОВА мы знаем: насколько кино может помочь рекламе, настолько же реклама способна загубить кино. Райбаеву в этом плане проще, потому что у нас губить нечего, а помогать незачем. Вот он и начал с чистого листа съемки “совершенно нового кино для Казахстана”. Деньги на проект - более миллиона долларов - выделила независимая продюсерская группа. Совершенно новое кино использует совершенно старую генеральную линию про компанию молодых людей, которых подставили. Драма разыграна по классической схеме: герои хотят любить, а их хотят убить. Икра, медведь и обнаженная натура прилагаются. Точнее, прилагались.

- Сценарий мы постоянно меняем, - рассказывает Ануар. - Появляются новые эпизоды, сюжетные линии. А что-то, наоборот, убирается. Название “Жизнь-икра” точно поменяем.

- На “Жизнь-дерьмо”?

- Ха-ха! Есть и такой момент в морали фильма, да. Ситуация схожа с “Бумером” в том плане, что по сюжету четыре парня наворотили дел и вынуждены бежать из города. За ними рванули и менты, и бандиты. Но чтобы избежать совсем прямых ассоциаций с российским кино, мы ввели в компанию одну девушку.

- Разве сценарий не должен быть для режиссера каноном?

- На практике никогда не получится точно следовать букве сценария, если только не снимать полностью компьютерное кино. Ты приезжаешь, например, на объект, который видел летом. И понимаешь, что все изменилось. Обстановка, люди. Поэтому меняется и сцена. Даже диалоги нам пришлось переписывать. С нами работал известный певец Александр ЦОЙ. Он “оживлял” разговоры, поскольку владеет письменным жанром и знает ту среду, о которой мы снимаем картину.

- И мы знаем, точнее, догадываемся, что наверняка это бандитская среда лихих 90-х.

- Да, изначально сценарий писался под конец 90-х. Сейчас мы поняли, что для отображения тех лет нужны другие сотовые телефоны, номера машин, форма ментов… И мы перенесли действие в наши дни.
Фильм не о бандюках. Бандюки - даже не фон, они олицетворяют данность, без которой в настоящее время мы не можем существовать. В нашей жизни неизбежно есть такие персонажи. Они уже не совсем бандиты, какие были в 90-е. Но замашки, отношение к деньгам и обязательствам остались теми же. То есть если ты не ответил за что-то, тебе придется туго. У наших героев такая ситуация. Они захотели много денег, получив много проблем. Кстати, я замечаю по своим знакомым, родственникам - нынешняя молодежь хочет все сразу и сейчас. А так не бывает.

- Но молодые-то смотрят на некоторых своих сверстников, у которых как раз таки все есть сразу и сейчас.

- Скажем так: кому позволено - у того бывает. А если у тебя нет сверху крыши и защиты, то дергаться бесполезно.

- У вас крыша есть?

- Только над головой.

- Вас не смущает, что в нашем кино две основные линии: героическое прошлое и бандитское настоящее?

- Любой фильм по сути вторичен. Допустим, сколько можно снимать о любви? И ничего, снимают же во всем мире.

- Назовите любой фильм о любви, выпущенный в Казахстане с 1991 года, кроме одноименной экранизации рассказа Чехова Дарежаном ОМИРБАЕВЫМ, про которую большинство даже не слышали.

- М-м-м… Во многих лентах есть любовные линии. А действительно мелодрам с героем и героиней, да, я не помню.

- Как у вас насчет заявленных эротических сцен?

- Если сравнивать нашу эротику с “Империей чувств” (сравнение что надо. - Т.Б.), то это детский лепет. У нас молодая актриса с красивым телом. Вот и сняли. Кстати, очень многие актрисы готовы раздеться перед камерой, но реально показать свое тело, грамотно повернуться, нагнуться они не умеют. Для съемки эротической сцены мы поехали ночью на знаменитую алматинскую “Поляну любви”. Там машин много было, но как только мы поставили аппаратуру и свет, все разбежались. В это время пошел дождь. Мелкий, неприятный. Обычно в таких ситуациях люди из группы стараются сидеть в машинах, под навесами где-нибудь. Особо не высовываются. А тут все остались, осветителей в два раза больше стало.
А вообще, титьки, катер, который мы взрывали на Капчагае, - это наносное, ерунда. Должно быть сопереживание героям. Это обычные молодые люди, ничем не выдающиеся. Им не повезло. Я не могу сказать, что наш фильм заставит долго думать над собой, но мне хочется вызвать чувство сопереживания у зрителя.
В нашей стране сильный перевес в авторское кино. Это как в политике: плохо, когда что-то одно перевешивает. Должна быть многополярность. Зритель и избиратель должны иметь право выбирать, чего им хочется. А у нас и политика в стране авторская. Такой арт-хаус, причем тяжелый.

- Рассказывали, что ваш документальный фильм “9 баллов” об угрозе землетрясения в Алматы сопереживание аудитории точно вызвал.

- Я сам после этого постоянно пребываю в состоянии стресса. Если вдуматься во все факты, которые нам стали известны, то становится неприятно. Во-первых, землетрясение в нашем регионе может вызвать сильные селевые сходы. Вторая опасность - пожары. Если это будет летом, начнутся массовые заражения. Сразу возникнет резкая нехватка воды. А человеку нужно три литра жидкости в день. И пока еще эту воду привезут. Запасы есть, но ограниченные. А что самое ужасное - насколько я понял, специальные службы, призванные смягчить эффект от катаклизмов, ничего особо не делают. Я сам сыну соорудил двухъярусную кровать, чтобы верхняя полка приняла на себя удар. Но если об этом постоянно думать, жизнь станет невыносимой. И так-то она не очень веселая.

- С чего вы взяли, что у нас жизнь невеселая?

- Я езжу в общественном транспорте. Не замечал что-то особо радостных людей в автобусах. Вечером вообще все злые. Мне служебный автомобиль дали после того, как я в автобусе с пьяным мужиком подрался. Люди живут не очень хорошо. И главное, нет уверенности в том, что дальше будет лучше.

- Вам нужно читать программы “Нур Отана” перед сном. Кстати, вы ходили на парламентские выборы?

- На парламентские выборы я не ходил. Был чем-то занят, наверное, сказки читал. Там как-то реальнее все.

Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы