Бахтияр АМАНЖОЛ, композитор: азия - это импровизация
Композитор Бахтияр АМАНЖОЛ (на снимке) сидит в классе консерватории и занимается со студентами. Огромный и спокойный, как добрый сказочный герой, он наигрывает принесенные студентами партитуры и мягко басит:
“Тут виолончель не пойдет. Контрабас? Попробуйте контрабас”. На стенах крохотного класса развешаны афиша старого концерта, четырнадцать заповедей Будды и медитативные рисунки. Бахтияр преподает, играет дома с детьми, пишет музыку и при этом размышляет - ни много ни мало - о судьбах мира. Следующей его крупной работой, скорее всего, станет не симфония, а книга.- Художнику легче: написал картину, поставил к стене. Пришли гости - развернул, смотрите! Вы написали целую симфонию о времени, которое мы переживаем, о том, что мы стоим на пороге каких-то перемен. А кто оценит эту работу, кто сможет ее услышать?
- Исполнить свое произведение - действительно очень дорогое удовольствие. Именно поэтому я редко пишу для симфонического оркестра. Только в том случае, когда сама идея просит такого масштаба исполнения. Конечно, с помощью компьютера можно хотя бы примерно услышать, как будет звучать твоя задумка, но живое исполнение - это совсем другое дело.
- “Двери” - странное название для симфонии. О чем она?
- Это метафора. Музыка - это вообще выход в другое пространство. Абсолютно шаманское искусство, связанное с подсознанием и мифологией. Кстати, у всех народов именно музыка является каналом связи с тонким миром. Вспомните легенды об Орфее и Эвридике, Аксак кулане. Наконец, о Коркыте, который, играя, стал недоступен для смерти. Почему? Да потому, что он ушел в другое пространство, где нет времени, а значит, нет смерти. К тому же весь мир действительно сейчас стоит перед необходимостью перейти на другой уровень развития. Причем равновесие очень неустойчивое, мы не можем долго оставаться в этом положении. Отсюда и все кризисы, катаклизмы как природные, так и техногенные.
- И что же стремительно меняется в нашем мире, кроме курсов валют и стоимости барреля нефти?
- Может быть, и не происходит неопровержимого скачка вроде того, чтобы человек взял и полетел. Но на протяжении нескольких десятков лет - доли секунды по космическим масштабам - мы очень сильно изменились. Дети стали совсем другие. Мы оказались очень сильно связаны друг с другом: сейчас весь мир может сопереживать событию, случившемуся в какой-то деревушке в Африке. Или выборам президента в США.
- Почему же вы, живя в таком меняющемся мире, причисляете себя к тенгрианцам? Почему вас привлекает такой древний взгляд на мир?
- Я на протяжении многих лет занимаюсь музыкой и духовными традициями казахов и понял, что именно это мировоззрение лежит в их основе. Кстати, сейчас действительно бум тенгрианства во всем мире. Хотя не всегда люди готовы называть это именно так. Но посудите сами: главными ценностями становятся гуманистичность, слияние с природой, путь к создателю через осознанность. Кочевники всегда были тенгрианцами - это показывает вся наша культура, и в частности музыка. Я поначалу не слишком увлекался теориями, предпочитал писать. Но, работая в консерватории, столкнулся с тем, что евроцентристское образование искажало основы казахской духовной традиции. Например, европейская полифония БАХА и МОЦАРТА не подходит для казахской музыки. У них вся полифония - реально звучащая, в казахской же музыке многоголосие - виртуальное. Что-то действительно можно услышать, а что-то - на уровне ощущений и догадок. И вся культура казахов такова. Тот же орнамент, в котором очень много нематериального, остающегося “за кадром”.
- Многие исследователи утверждают, что в исконной культуре кочевников не было танцев и хорового пения, что эти жанры насаждались и изобретались уже в двадцатом веке точно так же, как и оркестр народных инструментов.
- Что касается танцев, возможно, они были, но вступили в противоречие с исламом, как и кыл-кобыз. И то и другое воспринималось как часть шаманской культуры и изгонялось из жизни кочевников. Потому что все народы, избежавшие влияния ислама, сохранили танцы. Так что тут дело не в культуре, а в борьбе конфессий. Что касается оркестра, сама традиция предполагает сольное, импровизационное, медитативное исполнение. Но идеологи так решили, и в 60-70-е годы оркестр казахских народных инструментов уже воспринимался как нечто вполне отвечающее казахским традициям. Я говорил об этом несоответствии, писал на эту тему работы, потому что мне казалось легкомысленным фактически обманывать студентов. Они ведь верили, что станут носителями традиций, мы были для них непререкаемым авторитетом, а тут такой облом... Сейчас в музыкальном образовании многое изменилось, акцент сместился все-таки на сольное исполнительство.
- Чем еще мы так сильно отличаемся от Европы?
- Вся Азия - это импровизация. А в Европе эта практика из музыки стала уходить после эпохи Возрождения. Торжествовать стали логика и разум. Это просто два разных метода, две разные культуры. Но я могу сказать, что именно импровизация создает искренность, и это качество просто необходимо для проникновения в тонкие пространства. Туда нельзя попасть по заранее выписанной точной инструкции. И для этой музыки очень важно понятие свободы, как и вообще для кочевников. Ведь у нас свобода прописана в самом образе жизни. И чем большую свободу сознания мы себе позволяем, тем лучше работает наш канал связи с космосом. Яркий тому пример - Шамши КАЛДАЯКОВ. С точки зрения обычного человека, это был ненормальный образ жизни: квартиру отдал, машину отдал, сам жил в гараже.
- Кого еще из великих людей можно причислить к нашим, к тенгрианцам?
- Природе тенгрианства очень близки Ван Гог, ЧАПАЕВ, Цзы-И. Ну а если серьезно, то это настолько древняя традиция, что она уже просто разлита вокруг нас. Это люди, которые, повинуясь интуиции, готовы нарушить привычный уклад жизни.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО, Алматы
evdokimenko@time.kz
Фото Владимира ЗАИКИНА
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
