Над пропастью во лжи
Представители творческой интеллигенции Казахстана обратились к главе государства с открытым письмом, в котором от имени народа просят его принять звание “Халық қаhарманы”.
Я не стал дочитывать фамилии. Скучно стало уже на втором абзаце. Попытался вспомнить: когда это было? Когда я в последний раз слышал этот нестройный хор? Этот путаный невнятный лепет. Вроде бы недавно. Происходило это так: за трибуной сидели хмурые дядьки прискорбного возраста. Затем в зал вбегали “пионэры” с горнами и барабанами. Высокими умилительными голосами они признавались в любви шайке старых разбойников, то есть коммунистам в законе. Звонко декламировали бойкие стишки про преданность и верность делу, о том, “как они подхватят и понесут дальше”. И действительно подхватывали и несли…
Помнится, бровастый вождь ввел тогда в моду фамильярное приветствие. Никого не пропускал. Целовал взасос всех подряд: сталеваров, врачей, учителей, иностранных коллег-подельников… Таким уж был, извините, партийный этикет. Традицией было и групповое признание, когда “…весь советский народ в едином порыве, под чутким бессменным руководством…” ну и т.д. Любовь и преданность принято было проявлять при большом скоплении народа. На площадях и во дворцах. Там же вручались ордена и медали. Оды и касыды правителям слагались в безмерном количестве. Сочинители касыд жили кучеряво: отдыхали в Барвихе, тарились в спецбуфетах, лечились в кремлевских больницах. Никто в те времена не думал сжигать партбилеты в кострах, которые они разведут позже на тех же самых площадях.
Не все нормально в обществе, элита которого увлечена такими душевными порывами, как письма любви. Произошла подмена понятий. Нарушился баланс между признанием и пресмыкательством, между благодарностью и лизоблюдством, между человеческим достоинством и неприкрытым подобострастием.
Наши площади тоже помнят восторженные голоса профессиональных зазывал, перекрываемые шквалом аплодисментов. Хор статистов, готовых в любую минуту подхватить всеобщий радостный психоз. Глаза… Широко распахнутые, обращенные на предмет обожания и поклонения, полные восторженного трепета и слез.
Но… но. Еще я помню при этом неизменное чувство конфуза. Какой-то внутренний дискомфорт. Неудобство. Как если бы в разгар праздника в трамвай влез нищий с гармошкой. Не знаешь, куда деваться. И не убежать, не спрятаться. А он идет к тебе, продвигается сквозь толпу, горланя идиотскую песню про любовь и преданность. Причем эта песня обращена к тебе. Вот он уже совсем близко. От него несет перегаром и еще какой-то кислятиной. Он смотрит на тебя по-собачьи преданно и тянет пятерню с грязными ногтями… Думаешь, надо бы дать, и начинаешь лихорадочно шарить в карманах в поисках мелочи. А ее нет! Что делать? Купюру жалко. И ты в отчаянии отворачиваешься к окну. А бродяга, постояв чуток, проходит мимо, тихо тебя матеря.
Эти коллективные письма… В поддержку. В осуждение. В одних превозносят, в других клеймят. Я полагал, их времена прошли. Оказывается, ошибся.
Видите ли, так оно легче. Когда ты в толпе, ты защищен высокой волной показательной любви. Или ненависти. И значит, безнаказанности. А когда ты один - это личная ответственность. Это позиция. Ты обнажился, а значит - беззащитен. Обратного хода нет.
Наверное, с точки зрения идеологии такая всеобщая истерия, то есть, извините, благонадежность, нужна, и те люди, которые составили это просительное письмо, а потом, не поленившись, обошли или обзвонили всех, чтобы собрать подписи. Тоже ведь большая работа. Сколько терпения! Найти всех, объяснить, доказать, уговорить…
К сожалению, я не вижу за этим письмом личностей. Группа - это не личность. У толпы размытое лицо и невыразительный голос. В толпе трудно различить отдельные фразы и уж тем более услышать проникновенное слово. Я хочу сказать, что составители этой…просьбы сослужили подписантам плохую службу. Они отняли у них право на собственное мнение. Они забрали у них шанс быть услышанным и увиденным. Они выстроили в жалкую шеренгу наших любимых и обожаемых. Они выставили их, как тех пионеров с барабанами. Они сунули им под нос микрофон, в который каждый произнес по фразе из плохо состряпанной речи. Как куча родственников со стороны жениха на разгульной деревенской свадьбе... Словом, они сделали так, что я снова почувствовал эту досаду. Эту неловкость за тех немногих, кого я искренне уважаю. Я хочу думать, что их в очередной раз подставили. Мне хочется оправдать их в собственных глазах. Я в замешательстве перебираю в уме различные поводы: наверное, кто-то торопился, кому-то, наверное, объяснили, кто-то не так понял. Хотя допускаю, что кто-то напросился и сам. Но я не об этом. Я о другом.
Что заставляет людей, умных, зрелых, заслуженных, бросаться прилюдно на алтарь любви? Кому из них выкручивают руки? Кто из них озабочен проблемой выживания или же неблагополучным завтрашним днем своих детей? Что за всем этим стоит? Помутнение разума? Паралич воли?
Помнится, многоуважаемый аксакал, поцеловавший Руку, породил в обществе противоречивые суждения. Кто-то осудил его. А кто-то позавидовал. Боюсь, что вторых у нас становится зримо больше.
Я, например, тоже уважаю Назарбаева. Он - мой Президент. И я понимаю, что Нурсултан Абишевич - большая личность. И он останется в истории. Но я также уверен, что далеко не все из того плохого или хорошего, что происходит в нашей стране, зависит только от него. Нельзя связывать с ним восход солнца или неожиданный выигрыш сборной по футболу. И все ярлыки, которые на него наклеивает оппозиция, или, наоборот, награды, которыми его обвешивают сторонники, лично для меня мало что значат. Я просто пытаюсь понять: почему обязательно надо рвать рубашку на груди и клясться в верности? Ну присваивают имена улицам и площадям, заводам и пароходам, заново открытым звездам, наконец. В Узунагаше есть бензозаправка, которую почему-то назвали “Принцесса Диана”. Я видел ресторан - “Попробуй у Афанасьича”. У моего друга есть собака Терминатор. Но зачем называть в честь президента… камень? Причем исковеркав собственно имя - Нурназен. Между прочим, минерал изготовили по нанотехнологиям. Следовательно, такого в природе нет. Его создали искусственным путем… Что, интересно, наши ученые имели в виду?
Я привык к мысли, что все младенцы мужского пола, рожденные шестого июля, фактически не имеют шансов. По меньшей мере будет странным, если нерадивые родители назовут мальчика, допустим, Алибеком… Или, не дай бог, Акежаном. Но камень-то тут при чем?
Помнится, многоуважаемый аксакал, поцеловавший Руку, породил в обществе противоречивые суждения. Кто-то осудил его. А кто-то позавидовал. Боюсь, что вторых у нас становится зримо больше. Им по душе мораль уходящего поколения?
Отцов можно понять. Им не повезло с эпохой. Им туго пришлось по жизни. Они долго терпели унижение нуждой и пресмыкательством. Им приходилось жертвовать многим, иногда даже совестью, чтобы нам жилось лучше. И мы в какой-то мере должны быть им благодарны. Мы надеялись, что с ними уйдет из нашей жизни и ген фарисейства. Но недавно я видел на трибуне молодого, пышущего здоровьем… штангиста. Из его речи я понял, что он не смог бы поднять штангу, если бы не почувствовал за спиной отеческую поддержку Нурсултана Абишевича…
Что это за вирус такой? Как он проникает в мозг? Как овладевает душами? Как он клонируется?
Что заставляет людей, умных, зрелых, заслуженных, бросаться прилюдно на алтарь любви? Кому из них выкручивают руки? Кто из них озабочен проблемой выживания или же неблагополучным завтрашним днем своих детей? Что за всем этим стоит? Помутнение разума? Паралич воли?
Известно: богатство порождает надменность. Бедность множит льстецов. Тут есть над чем задуматься. Я о нищих духом. Может ли страна с рабским сознанием и колониальным прошлым в короткий срок стать свободной, даже если завесить ее всю из конца в конец мажорными плакатами? Такое, кстати, мы тоже проходили. И тоже сравнительно недавно.
“Психология у русских людей - собачья. Их бьют - они скулят. Чешут за ухом - ложатся на спинку”. Это из Чехова. Вы, наверное, думаете, что Антон Павлович ненавидел свой народ. Нет, ошибаетесь. Просто он его так любил, что не мог смириться с его “псиной натурой”. У Абая это тоже есть. Почитайте.
Помнится, незабвенный Жданов задавался вопросом: “С кем вы, мастера культуры?”. Как видим, наши высказались вполне определенно. Ну что ж, наверное, их тоже нужно понять. Наверное, у них есть какие-то скрытые мотивы. Непонятно только одно - нужно ли это Ему?
Я представляю, как Ему трудно. Эта гармошка в трамвае так надоела. Этот заезженный назойливый мотив… Честно говоря, вряд ли это Ему нужно. Неудобно как-то... Конфузливо. И нам это не нужно. Тогда кому это нужно?
“После коммунистов я терпеть не могу антикоммунистов”. Это из Довлатова. Ничего не поделаешь, людям нужны божки. Без них они чувствуют себя обездоленными. Им нужны поводыри. Но в стране слепых и одноглазый - ясновидец.
Обычно в конце предлагают какие-то оптимистические прогнозы. Обнадеживающие похлопывания по плечу. Так вот, должен признать - у меня нет никаких предложений. У меня вообще нет никаких иллюзий насчет нашего с вами ближайшего будущего. Страна не может перестать быть рабской, если даже ее вдруг однажды громко объявили страной свободных людей. Если вы в этом сомневаетесь, включите “Казахстан” и посидите так минут десять. И если какой-нибудь деятель - будь то бизнесмен, ученый, писатель или комбайнер - в своей речи не вспомнит в высокопарных тонах Елбасы, то это почти признак дурного тона. Мне иногда кажется, что упоминание Его имени всуе служит у нас уже для обычной связки слов. Есть ощущение, что у этого тоста не будет окончания. Той явно затянулся…
Наверное, пора задуматься? Не все нормально в обществе, элита которого увлечена такими душевными порывами, как письма любви. Произошла подмена понятий. Нарушился баланс между признанием и пресмыкательством, между благодарностью и лизоблюдством, между человеческим достоинством и неприкрытым подобострастием. Ладно, если бы я замечал подобные жесты со стороны политиков. Это нормально. Популизм - это их рабочая зона, двуличие - благоприобретенный рефлекс.
Между прочим, никто не задумывался, почему на проспекте Аль-Фараби так много фонарных столбов? Говорят, пессимисты смотрят на них с грустью. Оптимисты - с вожделением. Пахнет крамолой, но я все-таки задам еще один вопрос: а что если вдруг все перевернется и начнется курс разоблачения? И тогда наверняка многие из нынешнего списка благодарных переметнутся в лагерь хулителей. Кто, интересно, выступит первым?
Ермек ТУРСУНОВ, кинодраматург, режиссер, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА
