Равнение на модернизацию

- Важное направление военной реформы - переход к двухэтапной модели срочной службы. Идея правильная. Солдат должен сначала получить необходимую подготовку, освоить военную специальность, а затем уже применять знания в подразделении. Но хватит ли для этого 12 месяцев? Первые полгода военнослужащий учится в учебном центре, осваивает специальность связиста, снайпера, танкиста, гранатометчика, пулеметчика или механика-водителя боевой машины. После этого его направляют в войска служить еще полгода.

Однако на этом обучение не заканчивается, необходимо, чтобы солдаты научились действовать совместно, понимали команды своих командиров и могли выполнять общую задачу. Для этого существует так называемое боевое слаживание, при котором отрабатывают действия отделения и взвода, затем роты, батальона и других подразделений. После этого проводят тактические занятия и учения. Параллельно необходимо готовить офицеров, которые будут руководить этими процессами.

Если военнослужащий полгода учился, а затем еще несколько месяцев проходил слаживание, при годичном сроке службы успеет ли он полноценно применить полученные навыки? На его подготовку потратили государственные деньги, научили военному делу, и именно когда он должен войти в строй и показать результат, приходит время увольнять его в запас. Система постоянно готовит военнослужащих, но не получает достаточного времени для использования их подготовленности.

- Какое решение вы предлагаете?

- При шестимесячном первоначальном обучении срок срочной службы следует увеличить хотя бы до 18 месяцев. После учебного центра военнослужащий должен отслужить не менее года.

К слову, в советское время срочная служба в сухопутных войсках продолжалась два года. А сегодня, напомню, курс молодого бойца занимает полтора месяца, после чего военнослужащий включается в состав подразделения, участвует в занятиях и учениях, одновременно осваивая военную специальность. Надо ли говорить, что многие специальности требуют гораздо больше времени.

К примеру, на механика-водителя БМП нужно учиться минимум четыре месяца. То же самое относится к военно-морским специалистам, связистам и другим военнослужащим, работающим со сложной техникой. Недостаточная подготовка создает риски не только для солдата, но и для всего подразделения. Трагедия на Каспии - свидетельство тому. Там сами командиры не могли управлять боевыми катерами, не имели боевой практики.

- Реформа предусматривает формирование беспилотных сил. Это должно быть какое-то отдельное подразделение?

- Беспилотные силы, конечно, - веление времени. Но они должны быть не отдельной структурой, а внутри взводов, полков и рот. То есть не должно быть такого, что воины в одном месте, а беспилотники - в другом. В противном случае разведка быстро вычислит это и может сбросить на беспилотные подразделения мины и прочие взрывчатые вещества. Если, к примеру, на взвод, где есть два гранатометчика, направят четыре вражеских танка, беспилотники спокойно их собьют. А если они будут отдельно? Весь взвод просто передавят.

Афганская война показала, насколько важно грамотное формирование беспилотных сил. Технически у нас есть условия. Павлодарский и другие заводы уже выпускают беспилотники. Использовать их будет очень удобно, так как в стране в основном степи. Лесов и гор, которые загораживают обзор траектории полета аппарата, мало. Отразить удар будет несложно.

- Особое внимание в реформе уделено обеспечению безопасности военнослужащих и защите их прав. С этим, вероятно, у нас самые большие проблемы...

- Обеспечение прав и защиты военнослужащих - обязанность каждого командира, прописанная в уставе Вооруженных сил. Но поскольку профессиональных офицеров, окончивших военные училища, у нас стало мало, в основном они пришли после военных кафедр, то свои обязанности они не до конца выполняют. Командовать приходят те, кто в армии вообще не служил. Я их называю “гражданские пиджаки”. Солдат находится в боевой обстановке, особо его никто не защитит, своим телом не прикроет. Он может только сам себя прикрыть. А вот командовать им будет командир, и от этого командования во многом зависит безопасность. Для этого нужно ежедневно проводить боевое слаживание подразделений, тренировки, учения, ночные выезды, проверки, тревоги. Когда я служил солдатом срочной службы, нас учили даже тому, куда класть свои портянки, в какой последовательности и за сколько секунд по тревоге надеть штаны, ремень и гимнастерку. Вот что такое слаживание. Сейчас в армии даже этому не учат.

- Отсюда и неуставные взаимоотношения?

- Они возникают из-за отсутствия дисциплинарной практики. Это ежедневное подведение итогов соблюдения дисциплины, когда выстраивается в шеренгу вся рота или взвод, и командир отделения докладывает, сколько нарушений произошло за день, кто конкретно и сколько раз допустил рукоприкладство. Нарушителя выводят из строя и при всех выписывают наряды вне очереди. Это морально давит и дает понять: все вы здесь на виду, никому не позволено борзеть!

А если один раз спустить на тормозах хулиганские действия, то через 3-4 месяца главный нарушитель становится своего рода преступным лидером, начинает командовать, выбивать деньги. Поэтому надо заранее методично, ежедневно психологически готовить воинский коллектив к тому, что они пришли служить армии, все они абсолютно равны, все служат Родине - Республике Казахстан, а не какому-то там неформальному лидеру. Я регулярно езжу по войскам и вижу, что военнослужащие понятия не имеют, что такое дисциплинарная практика. А ведь она - лучшая профилактика неуставных отношений. Да, видеокамеры установили, но они констатируют уже свершившийся факт нарушения или преступления.

- Для чего нужен будет институт военных консультантов и уполномоченный по правам военнослужащих?

- Такого рода институт существовал еще в советское время, но назывался он группой генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. В нее входили опытные летчики, танкисты, пехотинцы, артиллеристы. Каждые полгода они проводили совещания. После того как на смену военным министрам обороны пришли гражданские, этот институт упразднили, а зря. Его члены могли сразу выходить на министра, а тот - на правительство. И многие вопросы, которые сейчас в армии не решаются - обеспечение, боеприпасы, перемещение, - решали своевременно.

Сегодня это должен быть не институт, а консультативный комитет по военным вопросам из числа опытных генералов, который будет отрабатывать военные реформы, давать рекомендации, чтобы ЧП, как на Каспии, не повторялись из года в год. Ведь аналогичная трагедия в этом же месте произошла еще в 2015 году. Четыре главкома Военно-морских сил сменились, но никто выводы не сделал, мер не принял. Работал бы консультативный комитет, он бы оперативно создал условия, чтобы другие учения проходили безопасно.

- Военная реформа предусматривает также пересмотр состава и структуры Вооруженных сил. Какие изменения необходимы?

- Сегодня в стране три вида войск: сухопутные войска, противовоздушная оборона и военно-морской флот. В принципе, такая структура соответствует нашим территориальным особенностям. Но внутри этих подразделений, конечно, надо наводить порядок. Наряду с этим надо увеличивать армию. Территория у нас большая, а численность войск - всего 80 тысяч человек, этого все-таки мало. Даже в Узбекистане, который по территории в три раза меньше нас, в Вооруженных силах 150 тысяч человек. Армия расширится примерно на 30-35 тысяч военнослужащих, если срок службы увеличить до полутора лет.

- На что нужно обратить внимание при расширении сети специализированных военных школ и как совершенствовать начальную военную подготовку?

- Начальная военная подготовка раньше была даже в сельской школе. Ее необходимо вернуть, но преподавать должны бывшие военные, которые служили в армии и знают тонкости военно-патриотической работы. Именно они могут заложить в детях правильную психологию и понимание службы. Если этим будут заниматься гражданские учителя, читать лекции по букварю, толка не выйдет.