Исчадие сада: столица пожирает то, что делает её живой

История яблоневого сада между улицей Алихана Бокейхана и проспектом Мангилик ел, которую наша газета рассказала прошлым летом , получила продолжение: туда снова приехала техника. Не потому, что что-то пошло не так, - наоборот, процесс идёт строго по плану. Просто в плане этом, как обычно, всё перевёрнуто с ног на голову.

Танки чащи не боятся

Несколько лет назад на месте этого бесхозного, буйно разросшегося сада уже пытались вы­растить небоскрёбы вместо яблонь. Тогда вмешались обстоятельства: сменился аким, ввели мораторий на уплотнение застройки.

Потом возникла новая версия старой идеи: не застроить, так хотя бы проложить дорогу. Через рекреационную зону. В центре города, оказывается, единственное, чего не хватает, так это ещё одной дороги посреди жилого квартала.

Сад отстояли и в тот раз, и некоторым оптимистам даже показалось, что вопрос закрыт…

- В прошлом августе мы провели общественное слушание. Нас было 68 человек, все проголосовали против дороги и застройки этого сада. И всё отменили. Официально отменили, как положено, - рассказывает местный житель, в недавнем прошлом депутат городского маслихата Серик ТУСУПОВ. - Потом нам в управлении транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры официально дали ответ, что не планируют строить дорогу через сад и так далее. Всё, мы думали, что они отстали от нас! Как бы не так.

В этом апреле рядом с яблонями снова появилась строительная техника. Жителям объявили, что генплан “скорректировали”, причём на основании… общественных слушаний с участием самих жителей!

Оказалось, что в январе прошло некое новое общественное слушание, участники которого дружно поддержали идею строительства дороги. Местным акти­вистам, ознакомившимся с протоколами того загадочного собрания, не составило труда выяснить, что под видом жильцов туда были приглашены работники расположенной рядом поликлиники.

- Ну хорошо, собрали они этих людей, но ведь по закону сначала нужно было отменить результаты нашего прошлогоднего слушания, а потом объявить новое, - рассуждает Тусупов. - Но это не было сделано!

Волна возмущения поднялась и в этот раз. Но теперь жители района не только обратились в городской акимат и прокуратуру, но и написали письмо главе государства (кстати сказать, вся эта драма разворачивается в двух шагах от Акорды!) и буквально собственной грудью заслонили от бульдозеров начинающие распускаться деревья.

Неизвестно, что именно из этого произвело наибольший эффект, но почти всю технику пока убрали. Впрочем, внятного ответа от государственных органов до сих пор тоже нет.

Но эта ситуация повторяется с такой регулярностью, что версия о “случайнос­ти” выглядит неубедительно.

Генплан как художественное произведение

В Астане вообще не стоит удивляться повторяемости сюжетов - здесь городская память работает ровно до следующего инвестиционного проекта. История яблоневого сада на левом берегу из той же серии, и, если кажется, что это исключение, достаточно вспомнить квартал “Городской романс”.

Тот район активно застраивался с 2017-2018 годов. Покупателям нового жилья продавали не просто квартиры в новых ЖК, а концепцию: комфортная среда, малоэтажная застройка, школы, детские сады, общественные пространства. Но уже к 2022-2023 годам стало понятно, что концепция была, мягко говоря, гибкой. Жители начали массово жаловаться на отсутствие обещанной инфраструктуры и одновременное появление новых планов застройки. Весной 2023-го дело дошло до открытых протес­тов: люди возмущались, что вместо школы им предлагают ещё один жилой блок.

Реакция властей была издевательской: никто не отрицал проблему, но и от проектов никто не отказался. Формулировки менялись, планы “уточнялись”, но закономерность никуда не пропадала: если есть свободный участок, он должен быть застроен доходными квадратными метрами.

Ещё более наглядный пример - история озёр Малого Талдыколя. Активная фаза конфликта пришлась на 2020-2022 годы. Именно тогда начали осушение части озёр и подготовку территорий под застройку. Экологи, урбанисты, жители -

все в один голос говорили, что это не пустырь, а функционирующая природная система, влияющая на микроклимат города, да к тому же содержащая объекты культурно-исторического значения. Были обращения, публичные кампании, подключались депутаты, вопрос доходил до уровня правительства.

Часть требований действительно учли: в 2022-2023 годах городские власти пообещали сохранить отдельные участки и даже заговорили о создании природного парка.

Но всё-таки значительная часть Малого Талдыколя к тому моменту уже была засыпана и строительство началось. То есть борьба не остановила процесс, а лишь скорректировала его масштаб.

Если сложить вместе три эти истории: яблоневый сад, “Городской романс”, Талдыколь, - мы получим хорошую (в плохом смысле) рабочую модель.

Сначала появляется проект. Потом выясняется, что он противоречит исходным планам, надеждам местных жителей и/или здравому смыслу. Начинаются протесты. Потом после обсуждений и обе­щаний возникает пауза. И, наконец, проект возвращается! Иногда под другим соусом, иногда с косметическими изменениями, но с тем же результатом.

Во всех этих историях жители не проигрывают сразу. Им дают возможность высказаться, выйти, возмутиться, даже добиться частичных уступок. Возникает ощущение, что к людям прислушиваются.

Но итог почти всегда один и тот же: территория всё равно осваивается. Яблоневый сад спасли в 2020-м, чтобы вернуться к нему в 2025 и в 2026 годах.

Жители “Городского романса” протес­товали в 2023-м, но неудержимый каток уплотнения не остановился.

Малый Талдыколь защищали в 2020-2022 годах, и даже частично защитили, но уже после того, как часть экосистемы была уничтожена.

Среда жилая, но неживая

Увы, в Астане протесты могут временно остановить процесс, однако не меняют его траектории.

- Ответ нам дадут, скорее всего, самый формальный, - считает Серик Тусупов. - Парк сейчас бесхозный. Я неоднократно писал акиму Есильского района, предлагал взять сад на баланс. Ведь рядом сквер имени генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша, сад можно к нему элементарно присоединить. Мы и подписи собирали… Официально ничего нам по этому поводу не отвечают.

Разговоры о том, как исправить подобные ситуации, в Астане обычно начинаются одинаково бодро, а заканчиваются одинаково бессмысленно. Периодичес­ки предлагают дать общественникам больше полномочий, ввести очередной мораторий, усилить диалог. Работает всё это плохо.

Проблема вообще не в недостатке инструментов. Их как раз достаточно. Но вот фокус: все они обратимы! Мораторий - это не запрет, а просто пауза, в течение которой проект никуда не исчезает, а спокойно дожидается более удобного момента. Генплан можно скорректировать, назначение территории уточнить, а обе­щания пересмотреть. В такой системе любой парк, сад или водоём существуют ровно до тех пор, пока не появился проект с более убедительной экономикой.

- Работать могут только те решения, которые невозможно тихо откатить, - считает эколог Денис ХОРУНЖИЙ. - Например, жёсткий юридический статус территории. Не “рекреационная зона на схеме”, а категория, изменение которой требует отдельного политического решения, а не правки в документе. Пока этого нет, любой зелёный участок - это резерв под будущее освоение. И пока у территории нет жёстко закреплённого статуса, её судьбу можно даже не обсуждать - она решается в момент, когда туда в очередной раз приезжает техника.

То же самое с генпланом, замечает эколог. Сейчас он подстраивается, адаптируется, меняется по ситуации. Если не ввести процедуру, при которой любые изменения проходят через обязательные публичные слушания с реальными последствиями, включая возможность остановить проект через суд, то генплан так и останется инструментом сопровож­дения застройки, а не её ограничения.

И, наконец, базовое правило, которое в Астане упорно игнорируется: инфраструктура должна появляться раньше застройки, а не после неё. Пока действует обратный принцип (а так и есть!), любой свободный участок будет рассматриваться не как часть городской среды, а как недоиспользованный актив.

Владислав ШПАКОВ, фото местных активистов, Астана

Читайте также:

Надо держаться корней! Один из немногих оставшихся яблоневых садов столицы пытаются задушить непонятно кому понадобившейся дорогой