2271

Один вкладчик против ста заёмщиков

Фондовый рынок Казахстана полужив: нет вкладчиков, не во что вкладываться

Один вкладчик против ста заёмщиков

Ветеран рынка ценных бумаг - Казахстанская фондовая биржа - считает необходимым проводить публичное размещение акций национальных компаний и предлагать их в приоритетном порядке гражданам Казахстана.

“А зачем, собственно?” - зададим мы невинно наивный вопрос.

На KASE, разумеется, в первую очередь думают о народе: появление акций большего количества нацкомпаний в свободном обращении повысит активность на фондовом рынке и расширит для граждан спектр финансовых инструментов для инвестирования, объясняют там. А деньги, дескать, у казахстанцев есть - на депозитах физических лиц размещено порядка 8,7 трлн тенге, а проведение в предыдущие годы “народных IPO” показало наличие в стране внутренних резервов, которые могут быть мобилизованы через фондовый рынок и вложены в развитие экономики Казахстана.

В подтверждение этого сообщается, что акции “КазТрансОйла” купили 34 676 граждан Казахстана. Объем размещения в тенге составил 27,9 млрд, из которых 79% пришлись на долю казахстанцев. А акции KEGOC купили 41 989 граждан. После этих двух IPO число инвесторов - физических лиц в Казахстане возросло в 10 раз - до 110 тысяч. (Здесь, думаю, специалисты KASE погорячились - посчитали одних и тех же покупателей по два раза.)

Можно добавить еще данные по последнему IPO “Казатомпрома”, правда, весьма относительно “народному”. Всего на продажу было выставлено 15% акций, в основном даже не в Астане, а в Лондоне. Совокупный объем покупки составил $214 млн, из которых $150 млн - доля ЕНПФ. Участие приняли 49 иностранных и 16 отечественных юридических лиц, а также 2700 граждан Казахстана.

Не сказать, что граждане прямо-таки ломятся вложить жгущие карман лишние деньги в отечественные ценные бумаги. Да и много ли у нас народу, имеющего излишки?

Из статистики Национального банка мы этого не узнаем - она категорически не содержит данных, из какого количества вкладчиков и в каких раскладах набираются 8,7 трлн тенге депозитов. Были вбросы, что на 1% вкладчиков приходятся чуть ли не 98% вкладов, но мы им верить не рискнем.

Зато можно соизмерить сумму накоплений с кредитами на потребительские цели. Сейчас это 3,8 трлн тенге и еще 1,5 трлн ипотечных кредитов. Причем здесь как раз численность известна, и получается, что это дело всенародное: должниками являются 27% казах­станцев, или 55% экономически активного населения. А это ни много ни мало пять миллионов человек. Если же брать семьями, то трудно найти такую, на которой не висел бы один, а то и несколько кредитов.

Короче, не менее пятидесяти тысяч состоятельных сограждан против пяти миллионов банковских должников. Соотношение один к ста явно не в пользу народного участия в инвестировании родной экономики. Добровольных вкладчиков в ЕНПФ тоже в районе 51 тысячи, это 0,5% от общего числа, и тоже количественно определяет, сколько наших людей могут сорить деньгами.

Собственно, оно и отражается в статистике этого самого инвестирования. За 2018 год, например, при общем объеме инвестиций в основной капитал (а это и есть главный показатель устойчивости экономики и ее роста) 11,2 трлн тенге доля иностранных инвестиций составляет три четверти. При таком соотношении не стоит удивляться только закрепляющему экспортно-сырьевую зависимость раскладу: нефть, металлургия и трубопроводы - 64%, недвижимость - 12,6%, строительство - 10%, сельское хозяйство - только 3,2%, образование - 1,8%, а здравоохранение и вовсе 1%.

Кстати, 11,2 трлн тенге инвестиций - это лишь 18,8% от ВВП, тогда как для устойчивости и экономического роста необходимо инвестировать раза в два больше.

И где взять недостающие средства, коль скоро на наших по уши в долгах граждан надежды нет? И тут кстати краешком глаза скосить на ЕНПФ, удачно прикупивший большую часть акций “Казатомпрома”: всего пенсионных накоплений уже более 10 триллионов, деньги считаются народными - вот бы их и вложить в так нуждающуюся в инвестициях экономику!

Однако все мимо. В ЕНПФ совсем другой расклад. На данный момент больше всего - 3,9 трлн - вложено в заемные бумаги Минфина, 2,9 трлн тенге - в такие же бумаги негосударственных казахстанских эмитентов (а это почти сплошь банки и финансовые организации), еще чуть менее триллиона - просто вклады в банках, остальное - за границу. Ну некуда в Отечестве, кроме Минфина, коммерческих банков и немножко “Каз­атомпрома”, вкладывать!

Минфин же, между прочим, коров не выращивает, зерно не сеет и собирает не урожай, а налоги, из которых и выплачивает ЕНПФ “инвестиционный” доход. Что в приведенном нами раскладе в очередной раз вытащит из бюджета не менее 330 млрд тенге. Для сравнения: это больше половины расходов на оборону (613 млрд) или образование (635 млрд), превышает ассигнования на ЖКХ (318 млрд) и почти в три раза больше, чем на всю культуру, спорт, туризм и информационное пространство (139 млрд тенге). Онанизм не совсем финансовый термин, но здесь он в самый раз!

Откуда же такое пенсионно-накопительное несчастье на нашу голову и почему фондовый рынок Казахстана так и не развился до участия в нацио­нальной экономике?

Здесь надо вернуться в лихие 90-е, во времена чубайсовских ваучеров и наших ПИКов (приватизационные инвестиционные купоны). Наше отличие состояло в том, что если под российскую ваучерную приватизацию отдавались самые крупные предприятия целиком, то на наши ПИКи фонды, куда гражданам полагалось их отнести, могли купить только разрозненные пакеты далеко не самых важных для экономики АО. Я тогда состоял в правительстве и имел возможность обратиться к президенту: если в России народу ничего не достанется, то хотя бы промышленность станет рыночной, а у нас тот случай, когда ни население, ни бизнес, ни государство ничего не выиграют. Президент вызвал меня на трибуну, стал выспрашивать, но продолжения тогда не получилось.

Реально же продолжилось так: в России стержневые комплексы вроде ЮКОСА и “Норникеля” оказались у олигархов, и началась подготовка к переходу их к иностранцам, но… пришел ПУТИН. Арест ХОДОРКОВСКОГО перекрыл им доступ в нефтянку и металлургию, но вот фондовый рынок в России не просто появился - как раз иностранные резиденты стали играть на нем определяющую роль. Не скажу, что это полезно для внутреннего развития, но вот что курс рубля определяется движениями мирового рынка - это точно. Хотя саму по себе плавающую курсовую политику тоже считаю вредоносной, но это отдельный разговор.

У нас же определяющие для экономики сырьедобывающие компании сами по себе, население само по себе и надежно остающийся в зачаточном состоянии фондовый рынок тоже сам по себе.

Поэтому, кстати, курс тенге всегда следовал за рублем, придерживаясь соотношения один к пяти. А то, что в последнее время пошло уже самостоятельное сползание тенге до одного к шести - нехороший признак.

Спрашиваете, что же делать с призывом KASE? Обратитесь в Национальный совет общественного доверия. Может быть, хотя бы он примет к рассмотрению задачу, как, с одной стороны, вывести население из долговой зависимости, а с другой - наладить подлинно народное инвестирование национальной экономики.

Пётр СВОИК, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА, Алматы

Поделиться
Класснуть