Про абсолют красоты и стёртые ноги

Мы напросились не на торжественный вечер в хореографическом училище, когда чес­твовали юбиляров, а домой, чтобы спокойно поговорить и выяснить, откуда такая преданность балету.

Эдуард Джабашевич передвигается медленно, с тросточкой, просит говорить громче - годы берут свое, но галантных манер не теряет ни на секунду. Тамара Закировна порхает рядом - восхищает балетной осанкой, особой постановкой шеи и готовностью слушать мужа, не перетягивая внимания на себя. Эдуард Джабашевич все время акцентирует, что он не был звез­дой сцены, природа не одарила его исключительными физическими данными: “Я вам так скажу, что ничего героического у нас нет, кроме любви к своему делу”.

- Расскажите, как вы попали в балет. Было это исполнением мечты или счастливой случайнос­тью?

- Тамара, начинай ты, как дама.

- У меня все произошло случайно, - улыбается супруга. - Старшая сестра занималась в училище и однажды предложила мне прийти посмотреть на то мес­то, где она учится. Меня увидел Александр СЕЛЕЗНЕВ, основатель Алматинского хореографического училища, педагог, и предложил сразу проверить данные. Оказалось, все подходит, надо только подрасти не­много. Так что через год я прошла отбор. Правда, долго еще не понимала, чем занимаюсь.

- Конечно, мальчишки о балете как о профессии редко мечтают, - подхватывает Эдуард Джабашевич. - Но мой отец погиб на войне, мама повторно вышла замуж, и возник вопрос, что делать со мной. Тут попалось объявление о наборе в хореографическое училище с предоставлением интерната.

Скажу прямо: особыми данными я не обладал, меня взяли по настоянию Селезнева. И я вообще долгое время не мог понять, почему надо стоять под эти счеты с натянутой в струнку ногой и следить за положением руки, чтобы все было ладненько, складненько, красиво. Думал: зачем мне это надо?

Более того, скажу честно: идеальной выучки я не получил, мне повезло, что была возможность пройти стажировку в Мос­ковском хореографическом училище, она очень много мне дала. Я видел настоящих звезд советского балета, много ходил в театр. У меня тогда словно пелена спала с глаз - с тех пор стал влюбленным в балет. В этой влюбленности прошла вся моя жизнь.

- Почему вы говорите, что у вас не лучшие данные? Это от скромноти? Вы же были солистом, потом педагогом и в училище, и в театре…

- Быть лучшим танцовщиком - это в том числе иметь хорошие физические данные, а с этим не все было прекрасно. Я не был звездой, честно скажу. Но, исполняя партии второго плана, всегда старался найти нюансы, сделать их интересными для зрителя.

- Как вы думаете, почему казахстанский балет славится именно танцовщиками, мужской школой?

- Именно мужчины блистали у нас и заставили публику любить этот вид искусства: Заур РАЙБАЕВ, Анварбек ДЖАЛИЛОВ, Абдуахим АСЫЛМУРАТОВ. Они первые привили интерес нашей публике к балету как к искусству, которое создает сильные впечатления. И все на них равнялись. Потом появился Рамазан БАПОВ, единственный танцовщик в нашем театре, удостоенный звания народного артиста СССР. Так что именно мужчины двигали нашу школу, так сложилось.

- Как сложился ваш семейный дуэт?

- Конечно, мы были знакомы еще с училища, мы ведь одногодки. Только Тамара была домашняя, а я жил в интернате. А когда стали работать в театре, иначе посмотрели друг на друга. И через два года, находясь на гастролях в Караганде, я сделал ей предложение. Более того, мы сразу же расписались.

- Мы даже как-то договорились, чтобы это произошло без положенного ожидания, - смеется Тамара Закировна. - Не было свадьбы, не было фаты и платья, да и зарплата была не такой, чтобы мы могли организовать застолье.

- Мы просто пришли после гастролей к родителям Тамары, - продолжает Эдуард Джабашевич, - сообщили, что поженились. Поели праздничной лапши, выпили по рюмочке.

- Папа сразу полюбил его, потому что он был красивый и талантливый! - говорит Тамара Закировна.

- Как вы проводили свободные вечера? И есть ли они у артистов балета?

- Так вопрос вообще не стоял, - рассказывает Тамара Закировна. - Мы же оба все время были в театре: утром репетиция, класс, потом перерыв, обед в столовой, небольшой отдых, вечером спектакль. Ехать домой, чтобы днем отдохнуть, не было смысла - мы 11 лет жили в общежитии в районе Алматы-1.

- Я еще частенько закрывался в классе и отрабатывал какие-то элементы до седьмого пота. Потом и Тамара стала так делать. В труппе 50 девочек, все хотят в солистки, у всех примерно одинаковые данные - и попробуйте вырваться! Поэтому она заранее учила партии, чтобы быть готовой к замене, шлифовала все. Постепенно мы оба и стали солистами.

- Вы отдали балету всю жизнь. А что дал балет вам?

- Очень интересный вопрос, - задумывается Эдуард Джабашевич. - Казалось бы, за столько лет должно надоесть работать над одними и теми же партиями. Но мы каждый раз находим столько новых нюансов… Все потому, что там есть абсолют красоты. Чего стоит один арабеск, невероятная летящая поза! А если это еще и сопровож­дается музыкой Чайковского… Это же предел прекрасного - она каждый раз звучит как нечто новое, свежее. Все вместе настолько прекрасно, что, танцуя, ты оказываешься влюблен, но не в самого себя, а в эту музыку, в это искусство, в чудо, которое каждый раз по-новому рождается на глазах.

- У вас, Тамара, балет - это тоже про любовь или все же еще и про больные ноги?

- Конечно любовь! Ну и ноги, само собой. Когда танцуешь четыре акта “Лебединого озера” и потом снимаешь пуанты, внутри обязательно все в крови. Тем более что раньше пуанты не всегда были удачными. Но нам это не мешало любить балет и служить ему.

- Как сочетали искусство с бытом? Оттанцевали спектакль, смыли кровь - и домой, к детям?

- Дети выросли в театре. Мы их, сонных, вечером увозили после спектакля, даже брали с собой на гастроли. Семья без детей немыслима. Сейчас у нас уже правнук! Кстати, дочка очень хотела пойти в балет, но Эдуард запретил ей. Она до сих пор страдает от этого. Любит ходить на спектакли.

- Тамара, а Эдуард вас не ревновал? Вы же такая красивая, в пачке. Наверняка и поклонники были?

- Если бы вы знали, сколько у него было поклонниц! Он же очень красивый. Но это актерская жизнь, мы оба знали ее особенности, наверное, поэтому и понимали друг друга. Если бы я вышла замуж за инженера, может быть, он сказал бы, что надо бросать сцену, заниматься детьми и домом. А тут таких вопросов не возникало. Наоборот, я видела, как упорно он работает, и постепенно стала такой же.

- И мы всегда были вместе, несмотря на любые тяжести и превратности судьбы, - говорит Эдуард Джабашевич. - Чего стоят только 1990-е годы, когда приходилось для подработки танцевать и в ресторанах, и в цирке! А что делать?..

- Вы знаете, могу сказать точно: если бы пришлось начинать сначала, я бы все равно пошла в балет, - добавляет Тамара Закировна.

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, Алматы