1812

Сижу на двух стульях

Как Жану БАЙЖАНБАЕВУ удалось стать лидером казахстанского кино по количеству сыгранных ролей за последние три года и обойти молодых актеров? Мы попытались узнать у него секрет востребованности

Сижу на двух стульях

- Возможно, я до сих пор в тренде, потому что мне на руку играет мой характер, состояние моего внутреннего мира, понятного молодым: я люблю пошутить, могу выругаться непечатно, но по делу, - рассуждает Байжанбаев. - Как-то мой однокурс­ник, актер Театра имени Ауэзова, сказал: “Жан, ты всегда ведешь себя как молодой, а я вот с детства мечтал быть агашкой, хотел, чтобы меня уважали, относились с пиететом и обращались на вы”. Видимо, от того, что я на одной волне с молодыми, мне и удавалось найти общий язык с нашим молодняковым кинемато­графом. Но в этом году все может измениться и меня кто-то обгонит, ведь нет постоянства в нашей профессии. Такие периоды, когда я по полгода дома сидел и в потолок плевал, бывали не раз, впрочем, как и у многих актеров. Это очень тяжело: мозги будто бы закисляются, я сразу впадаю в депрессию, думаю о том, что уже никому не нужен, что навсегда выпал из обоймы. Вот почему по статистике актеры и режиссеры на втором месте в мире по смертности от инфарктов и инсультов. Обошли нас только шахтеры.

- За 40 лет, что вы в актерской профессии, хотелось хотя бы раз ее бросить?

- Когда я заканчивал Алматинский государственный театрально-художественный институт, у нас дома уже шли разговоры о том, что работа актера непостоянная. И хотя у меня на счету тогда было уже пять главных ролей, родители говорили, что такая удача бывает только по молодости, а будущее в этой профессии туманно. Они хотели, чтобы я пошел по партийной линии. В то время мне сделали предложение работать в ЦК комсомола Казахстана. Я уже и заявление написал, и документы сдал. А по распределению после театрального должен был работать на киностудии “Казахфильм” в качестве штатного киноактера. Тогда, в 1982 году, в штате киностудии было всего 22 киноактера. И это показалось мне наибольшим счастьем и огромной честью.

Хотя жена иногда шутит: если бы я не стал артистом, то наверняка мог бы стать хорошим сыщиком! Есть такая способность у моего аналитического ума - сопоставлять факты и вести расследования. Было несколько случаев в моей жизни, когда я находил выход из очень сложных ситуаций и успешно занимался поиском виноватых людей. Вот пример: в моем палисаднике растут прекрасные розы, и как-то утром я просыпаюсь и вижу, что цветы сорваны. Я стал сопоставлять факты, разговоры, которые вел в последнее время с соседями и случайными прохожими в своем районе. Так в качестве похитителя своих роз я определил одного мужчину. Жена не верила: говорила, что это невозможно, ведь огромное количество людей восторгались нашими цветами. А я стал расспрашивать, где живет этот человек. И вот я уже звоню в дверь, отталкиваю его с порога, решительно прохожу в комнату, а там на столе в вазе стоят мои прекрасные розы. К таким верным решениям приводят мои размышления и думы. Часто шучу: если бы мои думы приносили мне какие-то дивиденды, то я был бы миллиардером!

- Спустя время не жалели, что не пошли по партийной линии?

- Жалел иногда, особенно в 90-х годах, когда многие комсомольцы и коммунисты стали успешными бизнесменами, банкирами, политиками, а мы, актеры, перебивались случайными заработками. Жалею и сейчас, когда вижу, как некоторые из них очень богато и красиво живут. Думаю порой: “Эх, дурак ты, дурак!” Если в 20 лет меня, минуя райком и горком, хотели взять сразу в ЦК, то теперь уже точно был бы акимом города или директором банка (смеется). Такие мысли посещают меня именно тогда, когда нахожусь в актерском простое. Сижу и ругаю себя за то, что я человек неамбициозный и не воспользовался тогда таким прекрасным предложением.

- Разве может самый востребованный актер страны быть неамбициозным?

- Тщеславие и честолюбие у меня есть, а вот от отсутствия серьезных амбиций я страдаю. И это качество я пытаюсь сейчас воспитать в своих дочерях и внучках.

- От каких качеств еще страдаете?

- От перфекционизма. Я очень требовательный к себе - никогда не опаздываю, всегда прихожу подготовленный на площадку, что и требую от других. А еще никогда не отменяю договоренностей. Мне не раз предлагали вести той в тот день, на который у меня назначены съемки. И я отказывался, хотя слышал: “Жан, ты что? За свадьбу же платим четыре тысячи долларов, а за съемки ты получаешь гораздо меньше! Перенеси съемки на другой день…” Еще я близко все принимаю к сердцу и частенько бываю нудным, потому что во всем люблю порядок.

- И, наверное, вы очень покладистый? Вот, например, актеры из старой казахфильмовской обоймы постоянно ругают новоявленных режиссеров и продюсеров из нашего нового коммерческого кино. А вы берете и снимаетесь у того же Беркута…

- Не такой уж я и покладистый. В октябре прошлого года известный южнокорейский режиссер Ким Ки Дук пригласил меня на одну из главных ролей в фильм, который он снимал у нас. После прочтения сценария я был немного шокирован. Там были очень откровенные, сексуальные сцены, и я вежливо отказался. Но не скрою, что был польщен предложением! (Смеется.) Все-таки у меня реноме, а еще я подумал о своей семье, о дочерях…

Что же касается Беркута, я с ним знаком давно, часто пересекаюсь на мероприятиях, которые веду, поэтому не мог отказать. Возможно, это была даже помощь хорошему другу в его начинаниях. Я не реагирую слишком остро на наше так называемое коммерческое кино, считаю, что сейчас все имеют право снимать - на то у нас и рынок, демократия. Это нормальное явление. В той же Америке с ее мощной киноиндустрией лишь процентов десять картин - настоящее кино, а остальные девяносто не заслуживают большого внимания.

- Удивительно, что за вашу дружбу с коммерческим кино на вас не обижаются наши мэтры, профессионалы с “Казахфильма”. И у них вы тоже снимаетесь!

- Действительно, в Казахстане сейчас два параллельных кино: то, которое снимают ребята-кавээнщики, и то, которое снимают режиссеры “Казахфильма”. Эти два лагеря не дружат друг с другом: не зовут на премьеры, не замечают и даже плюют в спину. А я нахожусь между двух огней и сижу на двух стульях. Иногда мне даже неудобно. Видимо, мне это удается в силу моей демократичности по жизни, а может, потому, что я неклановый по сути человек.

- А как вам удалось столько лет быть популярным и ни разу не вляпаться ни в какую неприятную историю?

- Если бы смартфоны существовали в 80-х годах, вы бы так не говорили, потому что увидели бы не одну такую историю. Мы так куролесили! Как-то после очередного возлияния с друзьями я заночевал на скамейке в парке возле Никольского рынка, потому что денег на такси не было… Если коренным алматинцам назвать знаковые места, в которых мы тусили, то они все поймут. Это легендарные кафешки “Аккушка”, “Пролетка”, “Таблетка”, “Карлыгашка”, “Театралка”, “Алматушка” и пивнушки “Моргушка”, “ББ”, “Деканат”. Я не ханжа: выпивали, дрались - это было так весело по молодости! Ну а почему бы и нет? Стипендия была больше 40 рублей, шашлык стоил 25 копеек, кружка пива - 22 копейки, а подняться на Кок-Тюбе по канатке можно было за 20 копеек. Молодость была бурная. И как-то в 1979 или 1980 году у меня было аж 15 приводов в милицию!.. Я и сейчас позволяю себе потусоваться, пообщаться с друзьями за кружкой пива. Просто делаю это теперь очень осторожно, только в тесной компании и с близкими людьми, то есть стараюсь не светиться (смеется).

- Удивляюсь, что столько лет вы прожили с одной женой!

- Да, через два года будет уже 40 лет со дня нашей свадьбы. А знакомы мы на данный момент 43 года. И когда кто-то удивляется этому, я шучу: “Существует же параллельная жизнь!” или “Слава богу, что у нас нет таких телешоу, как в России, куда можно прийти и, сдав анализ ДНК, вывести артиста на чистую воду!” А если серьезно, я очень люблю свою жену-красавицу. Гульнара - бывшая фотомодель, которую я однажды увидел на обложке журнала и сразу захотел с ней познакомиться. Женщин с таким характером мало. Она порядочная, благородная, и при этом в ней больше мужского, чем во мне: стойкость, способность сконцентрироваться, никогда не впадать в панику. В тяжелые 90-е, когда снимался только один сериал “Перекресток” и главным лакомством для наших детей было обычное печенье, она никогда не упрекала меня, запрещала таксовать, понимая, что это ранит мою творческую личность.

- Почему ни одна из дочерей не пошла по вашим стопам?

- Старшая Диляра, которой в этом году будет уже 36 лет, закончила иняз и знает итальянский, французский, английский языки, но она снималась в кино, ее даже приглашали в Москву. Рамина, которой 28 лет, тоже закончила английскую школу и изучала языки. Сейчас они больше занимаются своими семьями. И у меня уже три внучки, без которых я просто не могу жить. Очень рано женившись и став отцом уже в 21 год, я даже не понял, как выросли мои дети. Теперь наверстываю упущенное с внучками, и это для меня настоящий кайф в сегодняшней жизни!

Оксана ВАСИЛЕНКО, фото предоставлено Жаном БАЙЖАНБАЕВЫМ, Алматы

Поделиться
Класснуть