Бейбитхан КАБДРАХМАНОВ: Мы за ценой не постоим!

АО “НК “Продкорпорация” закупило около 4 млн. тонн пшеницы из запланированных 5 млн. Кроме того, с 1 декабря текущего года АО “НК” Продкорпорация” объявило о закупе еще 3 млн. тонн пшеницы урожая 2011 года в коммерческие ресурсы на условиях оплаты по факту поставки для Акмолинской, Костанайской и Северо-Казахстанской областей. Об этом в интервью нашему корреспонденту сообщил председатель правления “Продкорпорации” Бейбитхан КАБДРАХМАНОВ (на снимке).

- Бейбитхан Оразханович, в этом году аграрии Казахстана вырастили рекордный урожай - более 29 млн. тонн. Однако из-за отсутствия достаточного количества зернохранилищ и зерновозов большую часть урожая было решено оставить на полях. Как такое случилось? Почему не смогли убрать зерно?
- Такого вопроса, что убрать не смогли, не было. Был преждевременный ажиотаж с хранением зерна. В Казахстане очень много внимания уделяется сельскому хозяйству, выделяются кредиты крестьянам на покупку новой техники, оборудования, удобрений, гербицидов. Поэтому сказать, что вырастили и не убрали, будет неправильно и некорректно. Да, были проблемы с хранением убранного урожая. Но они в большей степени были локальными. В текущем году исполнилось 60 лет со дня основания целины. За это время никогда в Казахстане такого рекордного урожая не было. Поэтому инфраструктура, которую выстраивали в Казахстане все эти 60 лет, рассчитана на урожай, традиционный для нашей республики. К примеру, на территории Костанайской области урожайность всегда составляла в среднем 15 центнеров с гектара, и качество пшеницы там всегда было высоким. В Северо-Казахстанской области инфраструктура рассчитана на урожайность от 15 до 20 центнеров с гектара, и там масса зерна больше, но качество его немного ниже из-за погодно-климатических условий. Акмолинская область тоже менее урожайная.
В текущем году в Костанайской области урожай составил не 15, а 20 центнеров с гектара. При этом элеваторы там рассчитаны на 15 цент­неров. Исходя из этого все зерно, которое не вместилось в элеваторы, хранится на зернотоках крестьян­ских хозяйств, а не на полях. Это надо четко понимать. Хочу пояснить: к примеру, есть маленький бакалейный магазин. Торговля у него идет плохо, склады заполнены. Тут к нему приходит производитель, допустим, булочек, и предлагает взять на реализацию его продукцию. Магазин находится в частной собственности. Директор магазина резонно отказывает, потому что хранить булочки негде. И в нашем случае ситуация аналогичная. В основном у нас в стране почти 90 процентов элеваторов находится в частных руках. И здесь государство не может вмешиваться в бизнес-процессы двух субъектов частного сектора.

- Около двух миллионов тонн зерна остается на открытых площадках, но складывается впечатление, что элеваторных мощнос­тей в стране вполне достаточно, это так?
- В Казахстане есть лицензированных 223 элеватора, с объемом хранения 13,5 млн. тонн. Также есть нелицензированные ХПП, которые могут хранить 8,9 миллиона тонн пшеницы. Их общая емкость составляет порядка 22,5 миллиона тонн. К тому же есть мельницы, у которых есть свои склады, на которых можно хранить от полутора до двух миллионов тонн. Сейчас многие крестьяне на зерновых токах начинают ставить сушильные агрегаты, которые позволяют сразу же сушить зерно и паковать его в мешки. Поэтому необходимость в элеваторах минимальная, так как там высушенное зерно может лежать до весны, пока его не продадут. Это позволяет исключить затраты на хранение в элеваторах.
Для мелких сельхозпроизводителей это очень удобно. Такое оборудование стоит порядка 33-35 миллионов тенге, но окупается за три-четыре года.
Тем не менее я думаю, что где-то потери все-таки будут, но они минимальны. Тем более что за три месяца - сентябрь, октябрь и ноябрь - на экспорт было вывезено, в том числе и в виде муки, порядка 2,5-2,7 миллиона тонн.

- А когда стало известно, что зерна в стране будет много, какие меры были предприняты вами?
- То, что урожай в текущем году будет хорошим, мы знали уже 20 августа и сразу же вышли с предложением в правительство о перемещении 500 тысяч тонн из элеваторов зерносеющих областей в более свободные элеваторы южных, восточных и западных регионов страны. Эти меры стали действенными, так как емкости хранения Акмолинской, Северо-Казахстанской и Костанайской областей были частично заполнены переходящими остатками прошлых лет. На сегодняшний день процесс перемещения мы полностью завершили. Тем самым мы высвободили загруженные элеваторы, равномерно распределили зерно по регионам республики, обеспечили соответствующие условия для хранения и подготовили ХПП к приему зерна урожая 2011 года. Одновременно было принято решение о закупе 5 миллионов тонн по цене 25 тысяч тенге, в то время как на свободном рынке цена за одну тонну не превышала 15-16 тысяч тенге. Это очень большая поддержка для крестьян.
Следующим шагом стало решение увеличить закуп еще на три миллиона тонн. В итоге “Продкорпорация” закупит восемь миллионов тонн из урожая 2011 года. Деньги из бюджета на перемещение зерна из зерносеющих в другие регионы респуб­лики уже выделены и реализованы.

- Откуда такая разница в закупочных ценах?
- Первоначальный закуп 5 миллионов тонн по 25 тысяч тенге был направлен на поддержку крестьян, чтобы они могли оправдать свои расходы и получить прибыль. А дополнительный закуп 3 миллиона тонн по цене 16500 тенге предназначен для стабилизации цен на пшеницу на внутреннем рынке страны, кстати, который имеет тенденцию к снижению. При дополнительном закупе мы никого не заставляем, т.е. если сельхозпроизводители захотят нам сдать - тогда, пожалуйста, мы купим, не захотят - мы уговаривать никого не будем. Это мера поддержки сельхозпроизводителей. Вспомним урожай 2009 года, когда цена на зерно за период с января по май 2010 года упала до десяти тысяч тенге. И, устанавливая данную цену, мы предвосхищаем события: если этого не сделать, то есть опасение, что цена может снизиться и до 12 тысяч тенге. Потому что зерна в стране очень много и оно вывозится медленными темпами.
Установив нижнюю планку, мы дали сигнал трейдерам и рынку, что если кто-то хочет продать по этой цене, пожалуйста - мы купим.  
Сейчас же на рынке закупочная цена составляет 15 тысяч тенге за тонну, мы же покупаем по 16 500 тенге. К примеру, приходит трейдер к крестьянину и говорит: “Я куплю у тебя пшеницу”. Трейдер - это крупные закупочные компании, занимающиеся перепродажей - к примеру, тот же “Гленкор”. Ну, так вот, приходят к крестьянину и говорят: “Мы платим наличными. Вот тебе 12 тысяч тенге”. Крестьянину деваться некуда, и он вынужден продавать трейдеру. Сейчас же, после того как мы установили фиксированную минимальную закупочную цену - 16500 тенге, крестьянин может спокойно отказать трейдеру и продать зерно нам. Это очень правильная мера. При этом мы никого не заставляем сотрудничать исключительно с нами. Кстати, сейчас трейдеры вынуждены предлагать крестьянам цену - 17 тысяч тенге за тонну.

- Но когда вы закупите запланированные 8 млн. тонн, то уже не сможете подогревать рынок, а значит, трейдеры вновь смогут устанавливать выгодные для них цены.
- Мы постоянно следим за ценообразованием на внутреннем рынке страны. Если будет тенденция к дальнейшему снижению цен, то мы будем принимать дополнительные меры.

- Но ведь больше 10 млн. тонн вы все равно закупить не сможете, потому что ваши элеваторы не рассчитаны на этот объем?
- Но мы же будем постепенно их освобождать, продавая зерно. Закуп запланированных 8 млн. мы закончим где-то в марте следующего года, а продавать зерно начнем уже в январе. Так что возможность у нас будет.

- По какой цене будете продавать?
- Себестоимость плюс небольшой процент прибыли.

- Самой главной проблемой экспорта казахстанского зерна на мировые рынки является ненадежность поставок. Как решается эта проблема?
- Проблема существует. Но она объясняется исключительно человеческим фактором. Кто-то просто не выполняет вовремя или вообще не выполняет свои обязательства. Это бизнес. Такое бывает. Проблема, правда, усугубляется отсутствием необходимого количества зерновозов в стране.

- Кстати, а как решается вопрос с дефицитом зерновозов? Мы слышали, что Россия должна была поставить зерновозы в ноябре текущего года, но сроки поставки затягиваются. Почему?
- На самом деле это стандарт­ная ситуация. Россия как один из крупных экспортеров зерна в мире прежде всего заинтересована в экспорте собственной продукции. В этом году урожай зерновых у нашего северного соседа составил 93 миллиона тонн. Если учитывать, что в прошлом году россияне запретили экспорт, у них должны остаться переходящие запасы. И поскольку целый год не было экспорта зерновых, крестьяне несли убытки и сейчас стараются наверстать упущенное. Исходя из этого нет смысла обвинять Россию в том, что она намеренно не дает нам зерновозы, перекрывая экспорт.
Правительство РФ уже неоднократно заявляло о том, что экспорт­ный потенциал составляет порядка 23-25 миллионов тонн. На сегодняшний день они уже экспортировали порядка 15 миллионов. А в течение предстоящих двух месяцев они экспортируют основной объем. Подобная ситуация повторяется каждый урожайный год - Казахстан ждет до февраля, пока освободятся российские зерновозы и порты.
Поэтому нашей стране необходимо наращивать количество собственных зерновозов. Порты можно арендовать, можно выйти на украинские, грузинские или прибалтийские порты. Но из-за отсутствия зерновозов мы не имеем возможности довезти зерно до них. Поэтому сейчас рассматривается вопрос в правительстве о закупке необходимого количества зерновозов - это порядка пяти тысяч хопперов (у нас сейчас имеется 5,2 тысячи). Это мера необходимая и неизбежная, потому что со времен развала Союза зерновозы не обновлялись и новые не приобретались.
Если бы в данное время наш парк зерновозов полностью удовлетворял наши потребности, мы бы нашли, куда вывезти зерно. Я считаю, что решение данного вопроса займет определенное время, так как процесс производства зерновозов требует немалых сроков. Казахстан не сможет закупать более тысячи зерновозов в год. Потому что мы ориентированы на зерновозы украинского и российского производства, а в этих странах заводы не производят большего количества вагонов, так как их выпуск ограничен. Поэтому должна быть программа закупок, рассчитанная как минимум на пять лет.   

- За первое полугодие 2010 года прибыль “Продкорпорации” составила 2,8 млрд. тенге. За аналогичный период текущего года компания понесла 2,7 млрд. убытков. Как вы можете это объяснить? Что мешает столь крупному рыночному игроку, имеющему все необходимые преференции, практически неограниченный доступ к государственным финансовым ресурсам, быть прибыльной и преуспевающей компанией?
- Во-первых, наша задача - не гоняться за прибылью, а заниматься регулированием зернового рынка Казахстана. Мы где-то можем сработать в минус, чтобы поддержать крестьян, а где-то в прибыль. Это зависит от ситуации на рынке, указаний, постановлений, запрета на экспорт, от цен на мировых биржах и внутри Казахстана, от цен на хлеб, муку и т.д. Мы можем пойти на убытки, к примеру, чтобы не допустить роста цен на муку и хлеб. Все, наверное, помнят прошлый год, когда цены на зерно внутри страны подскочили до 50 000 тенге за тонну. Соответственно, были опасения, что цены на хлеб в связи с ростом цен на пшеницу закономерно возрастут. И тогда был подписан меморандум с акиматами областей, городов Астаны и Алматы о недопущении повышения цен на хлеб и хлебобулочные изделия внутри страны. В соответствии с данным меморандумом акиматам областей и городов Астаны и Алматы из закромов “Продкорпорации” отпускалась пшеница по фиксированной цене 26 500 тенге за тонну. Хотя тогда на внутреннем рынке цена за одну тонну пшеницы была порядка 50-55 тысяч тенге. Мы тогда сработали себе в убыток, но не допустили повышения цен на хлеб и хлебобулочные изделия в стране. То есть факторов, влияющих на нашу доходность, очень много. Во-вторых, мы не терпим убытков. Наоборот, мы получаем большую прибыль. Просто это вопросы финансовой отчетности. Вот мы сейчас закупаем почти 8 млн. тонн зерна для поддержки сельхозтоваропроизводителей, чтобы они имели возможность сбыть выращенное зерно. Так как многие из них, в том числе мелкие и средние СХТП, не имеют возможности реализовать выращенную продукцию на экспорт. Наш закуп для них - большая поддержка. То есть в связи с вышеуказанной закупкой мы понесли определенные убытки, которые были зафиксированы в финансовой отчетности. В начале следующего года мы реализуем закупленное зерно. То есть, по сути, прибыль от продажи будет включена в отчет следующего финансового года. Таким образом, говорить, что мы находимся в убытке, определенно ошибочно. В любом случае мы выйдем в плюс.

Марсель ХАМИТОВ, Алматы