Где совесть?
12 лет назад группа “Роксонаки” взорвала фестиваль “Голос Азии” и получила первое место. Но тогда же на группу, смешавшую рок и фольклор, обрушился вал критики. Суть ее сводилась к одному - кто позволил молодежи так вольно обращаться с национальным достоянием? Руслан КАРА - лидер группы во всех ее составах - не отказался от этнической составляющей в композициях. Даже плавно сменив рок на психоделику и шаманские ритмы, он продолжает исполнять терме. Что и продемонстрировал на вечере, посвященном народному акыну Нурпеису БАЙГАНИНУ.
- Я уверен, - говорит Руслан, - что если бы Байганин жил в наше время, то он играл бы в “Роксонаках” и именно так исполнял свои терме. Жирау никогда не были послушными людьми, они пели о том, что происходит, и не боялись баев. То есть были настоящими рок-музыкантами.
- Кстати, почему у нас в Казахстане так и не появились рок-музыканты, способные, как жырау, говорить правду?
- Я сам пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Необязательно протест должен исходить именно от музыкантов. Это могут делать писатели и другие представители творческой интеллигенции. Те, кто является совестью народа. Но где она, совесть? Столько лет прошло, и все молчат. Значит, всех все устраивает.
- А сами вы не пытались стать протестным музыкантом?
- Нет, наверное, я по своему складу не бунтарь, а конформист. Просто вырос на рок-музыке. Только после тридцати лет я повернулся к казахской культуре. Сейчас говорю и пою на казахском, но не настолько хорошо владею родным языком, чтобы глубоко и красиво излагать свои мысли. Поэтому и предпочитаю брать тексты старых авторов, мастерски владевших слогом.
- Куда пропала группа “Роксонаки” после быстрого и бурного взлета?
- Собственно, мы никуда не пропадали, просто с возрастом становится не важно - часто ты “светишься” или нет, показывают тебя по телевизору или нет. Захватывает творчество, и хочется успеть сделать как можно больше. К тому же мы с самого начала понимали, что такая музыка не приносит дивидендов, так что разочарования не пришлось переживать. Мы делаем эту музыку не для денег, а для души.
- Чем тогда зарабатываете?
- Я все эти 20 лет работаю звукорежиссером. Сделал очень много фонограмм, в том числе и для наших эстрадных исполнителей. И прекрасно к ним отношусь. С возрастом становишься толерантным и демократичным. Мы же прекрасно понимаем, что сейчас такое время, что и среди поп-исполнителей есть артисты очень высокого уровня - тот же Медеу Орынбаев или Батырхан Шукенов. Популярная музыка нужна народу, но должна быть еще и другая. А для нее у нас не находится площадок.
- Поэтому самый грандиозный в вашей истории тур из 35 концертов состоялся в Америке?
- В 2002 году мы дали концерты в рамках фестиваля “Шелковый путь”. Мы выступали в Вашингтоне на площади перед Капитолием, нас слушала Кондолиза Райс, с нами захотел выступить такой потрясающий музыкант, как знаменитый Йо-Йо Ма. Результатом этого выступления стало приглашение организовать тур. Причем первые десять концертов мы давали в престижном зале Нью-Йорка, где собралась элитная публика.
- А в Казахстане вам никто не хочет организовать турне?
- Нет. Мы хотели бы играть здесь, но нет возможности. Хотя, если честно, на родине я больше волнуюсь перед выступлением, чем в Америке. Потому что там потрясающая публика: у людей горят глаза после концерта, они подходят, чтобы пообщаться, покупают диски, спрашивают, что за инструменты мы используем. А наша публика после концерта просто встает и уходит.
- Как вы относитесь к тому, что эстрадные артисты зачастую откровенно эксплуатируют этническую тему? Например, просто так, для вида картинно берут домбру в руки.
- Я за то, чтобы как можно больше людей брали в руки домбру. Не важно для чего - пусть хоть подержат инструмент. Вообще, лучше браться за домбру, чем за что-то другое. Хочется, чтобы был мир, покой, чтобы люди любили друг друга, не прятали камень за пазухой. Не дай бог, в нашем обществе начнется конфликт между казахами, так называемыми “истинными”, которые хорошо знают родной язык, и теми, кто не владеет им в такой мере. Кто-то вырос в казахскоязычной среде в селе, кто-то - в городе, в этом нет ни их вины, ни заслуги. И не хотелось бы, чтобы кто-то делал карьеру, спекулируя на сложившейся ситуации.
- Когда у вас проснулся интерес к фольклору?
- До тридцати лет я очень много играл на танцплощадках, в ресторанах. Исполнял все подряд: шлягеры, “фирму”, Есенина - все, что заказывают в кабаке. А потом в какой-то момент подумал: “Вот так жизнь пройдет, а ничего и не сделал”. Стал обращать внимание на другую музыку, вслушиваться в фольклор. Мне было интересно не академическое, консерваторское исполнение, а то, как поют старики и простые люди на свадьбах и тоях. Постепенно пришло понимание, что фольклор очень близок к рок-музыке и это очень легко перенести на эстраду. Конечно, долгое время мы сталкивались с неприятием. Но потом Роза Рымбаева исполнила терме, другие знаковые музыканты по-своему исполнили фольклор, и сознание изменилось.
- В следующем году вы опять приглашены в Америку с серией концертов. Чтобы вас услышать, надо ехать туда или есть какие-то более простые варианты вроде тех же дисков?
- Мы пока не в состоянии сами выпустить диск. Не хочется ходить с протянутой рукой, просить денег. Нас, как настоящих акынов, можно услышать только живьем.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА
