Сколько стоит Ленин?
- Какое у вас интересное имя, - обратилась я к
Горацию Эрнестовичу СОЛОВЬЕВУ.- Ты знаешь, как я нахлебался с этим именем, - отмахивается он.
- Нас с матерью сослали из Грузии в Карлаг, так что я детдомовский, рос среди беспризорников, молодых уголовников. Вот и представь, они меня спрашивают: “Как зовут?” - “Гораций” - “Как?”. И смеются. Как только меня ни называли: и Гришей, и Васей, и Колей. Потом я понял: мое имя как лакмусовая бумажка - по нему можно определить, насколько образован человек.
Наверное, имя и предопределило его дальнейшую жизнь.
73-летний реставратор был знаком с сильными мира сего и восстанавливал экспонаты в известных музеях.
- Ты сначала осмотрись, - предложил Гораций Эрнестович, едва я вошла в комнату.
Я стала разглядывать работы, выставленные вдоль стен. Гравированные жестяные блюда, кованые панно, иконы. Это разномастное великолепие никак не вязалось с обстановкой. Типичная холостяцкая квартира: минимум мебели, никакой техники, вместо цветов на подоконниках - инструменты, в середине комнаты - столик, на котором разложены недоделанные работы.
- Вы один живете? - спросила я.
- Да, - произнес мужчина, усаживаясь на кровати. - Почти все художники одиночки. Но я не рак-отшельник. У меня дома всегда полно народа. Ко мне детишек из близлежащих школ водят на экскурсии, как в музей. Посмотреть на деда, который еще живой и что-то умудряется делать. Я им рассказываю о своих работах, вспоминаю какие-то истории из жизни.
Их в его биографии было немало.
- Когда на Медео открывали плотину, в Алма-Ату приезжал БРЕЖНЕВ, - вспоминает Гораций Эрнестович. - Тогда я лично разговаривал с КУНАЕВЫМ. Он попросил: “Сделай для Леонида Ильича эксклюзивный подарок”. Мне дали фотографии, на которых Кунаев и Брежнев были вместе. Я выбрал снимок, подготовил эскизы и сделал блюдо, в центре которого была такая картинка: Кунаев встречает Брежнева в аэропорту - два профиля обнимающихся мужчин. Несколько лет назад я заглянул в дом-музей Кунаева, стал рассматривать экспонаты, но этого блюда не обнаружил. Принес в музей его копию, которую хранил все эти годы. Я много вещей делал для Кунаева - оружие, охотничьи ножи. Не знаю, где они сейчас. Да и вообще в советские времена частенько приходилось ваять вождей. Для ХРУЩЕВА довелось делать юбилейную медаль с его портретом и серебряную турку. Сейчас антиквары, представители компартий берут портреты Ленина.
- Сколько нынче стоит Ленин?- Все зависит от размеров Ильича, отделки, багета. Ну, примерно 350-400 долларов.
- Никогда не хотели сделать портрет кого-то из современных казахстанских политиков?
- Нет, зачем мне это. Я с ними не знаком и совершенно не переживаю по этому поводу. Как говорится, бойся барской милости. Сейчас работаю с другими заказчиками. Ко мне приходят мужчины и просят сделать большие восточные кувшины с изображением их жен. Приносят фотографии, потом сравнивают, есть ли сходство . Наверное, их успокаивает то, что я делал портреты известных людей еще при их жизни. Ты знаешь, как нас проверяли? Я работу приносил в ЦК, ее передавали из рук в руки, чиновники сидели и решали: похож - не похож.
Впрочем, не реже реставратору Соловьеву приходилось делать уже утраченные работы. И здесь сходство с оригиналом тоже играло не последнюю роль.
- Я восстанавливал пистолет, из которого стрелялся ЛЕРМОНТОВ, - рассказывает Гораций Эрнестович. - Это было в музее поэта в Пятигорске. Там хранилось два дуэльных пистолета, но один из них был потерян - лишь фотографии сохранились. По ним я и делал копию. А оружие какое затейливое, не представляешь, пришлось попотеть. Ведь нужно было сделать не просто муляж, а настоящий пистолет, из которого можно стрелять. Сходство должно быть идеальным. Однажды я делал ордена и медали для музея Жамбыла, которыми был награжден поэт. Они потерялись. Я сделал копии, и тут мне говорят: “Гораций, да ты, наверное, эти медали у ветеранов купил, а теперь нам подсовываешь”. Хохма. Они ж очень дорогие, да и на моих медалях номеров нет. Мне едва поверили. Ко мне иногда обращаются частники, которые просят сделать копии старинного оружия, антикварных денег. Всегда отказываю. Сам видел, сколько было скандалов, связанных с хищениями в музеях. Так все и делается: заказывают человеку копию, а потом меняют ее на оригинал. Я с этим связываться не хочу.
В углу комнаты, в которой мы разговариваем, стоит большая дверь - это работа для мавзолея Ходжи Ахмета Яссауи. И к этому музею реставратор приложил руку - восстанавливал купола, сабли. В какой-то момент на реставрацию перестали выделять деньги, и дверь, которая уже была готова, осталась у него.
- Сколько раз частники просили ее продать - отказываю, жду, может быть, у музея появятся средства и они выкупят эту дверь, - надеется реставратор. - Ребята, с которыми я работал в мавзолее, видели там привидение - седого старика-аксакала. Говорили, что он ходит по залам музея. Лично я его не встречал, не удалось, но в рассказы эти верю.
Сейчас Гораций Эрнестович почти не занимается реставрацией. У музеев нет денег на таких специалистов. Хотя, признается он, в запасниках пропадает немало экспонатов, которые не мешало бы “отремонтировать”.
- Я ж вместе с Зурабом ЦЕРЕТЕЛИ учился, - вдруг говорит он. - Мы с ним халтуры вместе делали: выкладывали мозаикой остановки, детские сады. Иногда он звонит по старой памяти, зовет к себе в Москву. Я отказываюсь: несколько раз уезжал из Алматы, но каждый раз возвращался. Тянет сюда. Тут уже помирать буду, чуть-чуть осталось. Встаю каждый день и думаю: “О, живой еще. Надо что-нибудь сделать”.
Оксана АКУЛОВА, Алматы, тел. 259-71-99, e-mail: akulova@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
