Диагноз

250 тысяч тенге морального вреда заплатят по решению суда врачи поликлиники № 1 Экибастуза и 50 тысяч - медики местной станции скорой медицинской помощи. После суда мама погибшей годоваловой Миланы ТОРОПОВОЙ Марина ПОДОРОЖНАЯ заявила, что ей не нужны эти деньги, но заставить заплатить - единственная возможность хоть как-то наказать педиатров.

10 месяцев смышленой и хорошо набиравшей вес Милане искренне радовались все сотрудники первой поликлиники, которые помнили, как долго их оператор ЭВМ не могла родить ребенка.
- Ой, Миланочка, какая ты у нас красавица, просто модель, - умилялась каждый раз участковый педиатр Халида КУРБАНОВА.
В мае 2008 года Милана простудилась. Педиатр Курбанова с ходу поставила диагноз ОРЗ, назначила антибиотики. Лечение не помогало, девочка стала хрипеть, врач же заверила Марину, что все нормально, мол, у детей такое бывает, это пройдет.
- Мы, молодые мамы, конечно замечали, что у нашего доктора какая-то брезгливость к детям, она не любила их касаться, фонендоскоп брала, только если мы сами просили. Когда же Милана заболела, врач стала шарахаться от нее как от атомной бомбы.
Родители вызвали платного врача, тот возмутился, почему нет никаких анализов. Стал выяснять, когда последний раз сдавали хоть что-то, и не смог сдержать крепких слов.
- Я доверяла врачу, думала, так и нужно, у нас же были хорошие служебные отношения, - вспоминает Марина. - Но тут побежала, выбила у нее направление, сдали кровь, и оказалось, что у ребенка зашкаливает СОЭ.
Участковый врач анализам государственной лаборатории не поверила, заявив матери, что там то и дело ошибаются, и послала ее в платную лабораторию. Платный анализ был еще хуже. Халида Курбанова меняла антибиотики, СОЭ в конце концов упала, но девочка слабела на глазах. Потом у Миланы начался приступ - девочку рвало. Врачи вызванной “скорой” обвинили Марину в том, что та дала ребенку несвежий продукт. Потом у Миланы начались судороги, в свой первый день рождения малышка попала в реанимацию экибастузской горбольницы. (Это потом, когда Миланы не стало, а Марина написала письмо президенту Казахстана, члены комиссии из Минздрава были поражены, “что ребенка сразу не направили на стационарное лечение".)
Врачи городской больницы, как выяснила та же комиссия, как и участковый педиатр, никак не оценили классическую симптоматику - запрокидывание головы, рвоту, при которых любой невропатолог в первую очередь должен заподозрить опухоль головного мозга. После лечения судорожного синдрома в стационаре Милану, которой стало легче, выписали домой. Диагноза так толком и не поставили - в больнице не было невропатолога. Тут же появилась педиатр Курбанова - у той горел план по вакцинации, а малышке по возрасту пришла пора делать прививку против кори, краснухи и паратита. Педиатр заверила Марину, что ее ребенок полностью поправился, и девочку привили. (Это потом члены еще одной комиссии, созданной по указу зампредседателя комитета по контролю в сфере оказания медицинских услуг, недоумевали - как можно было делать особо реактогенную прививку без учета состояния ребенка.)

После прививки вернулись приступы.
- Я бегала от врача к врачу, уговаривала - соберите консилиум, скажите, какие обследования еще нужно пройти, - рассказывает Марина. - Доктора советовали не беспокоиться...
Никаких обследований Милане так и не назначили. 27 сентября у нее началась сильная рвота, родители, несмотря на воскресный день, кинулись в Павлодар.
Вечером Милану госпитализировали, а уже утром врачи не сомневались в ее страшном диагнозе. К сожалению, установили его слишком поздно. 5 октября Милану по квоте направили в Республиканский центр в Астану.
Томография головного мозга показала наличие злокачественной опухоли гигантских размеров. Причину болезни врачи назвать не смогли.
В ночь с 16 на 17 декабря 2008 года девочка начала задыхаться.
- Вызвали “скорую”, врач Ирина НЕГОДЮК сказала: “Вы сами все знаете о состоянии ребенка” и, отказавшись ставить анальгетики, уехала, - рассказывает Марина. - Когда второй раз вызвали “скорую”, медики возмутились: “Это предсмертная агония, ребенок будет умирать, больше нас не вызывайте”.
На прощание родителей деловито проинструктировали: как умрет, вызовите милицию...
Милана умерла через час сорок минут на руках у матери в страшных мучениях. На следующий день заведующий судмедэкспертизой, являющийся мужем участкового невропатолога, сказал Марине, что тело дочери ей отдадут после того, как она напишет расписку, что претензий к врачам первой поликлиники не имеет.
Потребовать с врачей возмещение морального вреда Марина решила после того, как поняла, что по-другому их никак наказать в нашем государстве нельзя. Полтора года экибастузские полицейские якобы вели следствие по ее заявлению, сообщали о назначении экспертиз и даже эксгумации. А потом женщина узнала, что полицейские полтора года водили женщину за нос, а сами даже не начинали работу по ее заявлению. Зато теперь благодаря устроенному Мариной громкому судебному процессу над медиками всех экибастузских детей до года отправляют, как положено, на УЗИ головного мозга.

Ольга ВОРОНЬКО, фото из семейного архива, Павлодар