Ложка каши за председателя
Человек - существо разумное, и поэтому ему свойственно думать, задавать вопросы, искать причинно-следственные связи. Так вот, вопросы:
“зачем?”, “кому это надо?”, “какова цель этих правил, приказов, порядков?” - возникали у меня и раньше. Но после того как я оказался в местах лишения свободы, эти вопросы просто множатся с каждым днем. Складывается ощущение, что в колониях есть ряд действий по распорядку дня, которые приобрели характер ритуалов. Ничто другое не осуществляется с такой тщательностью, значимостью и важностью. К ритуалам относятся подъем, отбой, карточные проверки, уборка территорий, посещение столовой. Этому придается такое огромное значение, что все остальное кажется мелким и несущественным.Осужденный живет по неким маркированным временным отрезкам: от подъема до проверки, от проверки до завтрака, от завтрака до уборки территории, от уборки территории до проверки, от проверки до обеда, от обеда до проверки, от проверки до ужина, от ужина до проверки, от проверки до отбоя. Участие в этих крайне важных мероприятиях и является главным показателем отбывания наказания, и все остальное теряется в этом перечне монотонно повторяемых ритуалов.
ЗвонокПомню со школы отношение к школьному звонку. Он нес негативно-раздражающее ощущение: опять урок, а я не сделал задание, или эта учительница меня не любит и будет докапываться, или просто учиться неохота. А вот звонок об окончании урока, последнего в этот день, нес позитивные эмоции.
В зоне звонок всегда означает проблемы. Звонок на подъем, на построение на проверку, на завтрак, обед и ужин. Звонок - потому что приехало какое-то высокое начальство. Звонок для уборки территории, еще для чего-нибудь: надо все бросать и бежать строиться.
В замечательном фильме “Кин-дза-дза” есть заключительная сцена: главные герои (наученные, что крутящиеся лампочки на планете Плюк означают появление эцилопа - полицейского, который может “транглютировать”, то есть уничтожить любого, и поэтому при его появлении нужно немедленно начинать приседать, одновременно хлопать себя ладонями по щекам и говорить “ку”), попав обратно на Землю и увидев поливальную машину с крутящейся оранжевой лампочкой, немедленно начинают приседать, хлопать себя по щекам и говорить “ку”. Безусловный рефлекс - как у собаки Павлова. Так вот, после освобождения я, наверное, еще долго буду вздрагивать от каждого звонка и думать, куда бы бежать строиться.
Словом, зона живет по звонку. Причем, как и в школе, где последний звонок символизирует окончание учебы, так и в колонии слово “звонковать” означает досидеть до конца срока.
Карточная проверка
Карточная проверка - это установление наличия осужденных, то есть выяснение, что все на месте и никто не сбежал. Проверки осуществляются по карточкам с фотографией осужденного, и, когда называется его фамилия, он должен выйти и произнести свои имя и отчество.
В зоне проверки проводят на плацу - площадке перед казармой или бараком. Армейские порядки и здесь берут свое. Если строиться - то где же, как не на плацу? Вообще-то, по законодательству карточные проверки должны осуществляться дважды в день - утром и вечером, после подъема и перед отбоем. Правда, в законе написано, что могут быть и дополнительные проверки. Очевидно, когда есть оперативная информация, что кто-то сбежал и неизвестно где находится, нужно провести проверку наличия осужденных и выявить беглецов. Но это исключительные случаи. Тем не менее во многих колониях количество ежедневных проверок варьирует от трех-пяти до семи и более. Особенно забавно это выглядит в колониях-поселениях, где 90 процентов осужденных утром после подъема уходят на работу, а вечером к ужину возвращаются. Здесь просто нет понятия “побег”. Если осужденный в колонии-поселении вовремя не вернулся с работы или без разрешения вышел за территорию, считается, что он уклоняется от отбывания наказания и, соответственно, может получить взыскание, вплоть до уголовного преследования. И такие случаи могут иметь место. Но если осужденного поместили в колонию-поселение, где нет охраны, - это предполагает, что он не представляет особой общественной опасности и, соответственно, контроль за ним не такой, как в колониях строгого или особого режима. Тем не менее в некоторых колониях-поселениях проверки проводят каждые два-три часа. И если кто-то куда-то ушел, действует принцип коллективной ответственности: один нарушил - отвечают все. Особенно достается тем, кто не пошел на работу, а остался на территории колонии - они несколько раз в день строятся по звонку.
Карточная проверка приобрела ритуальный характер. Сначала все должны собраться на плацу по звонку. Потом всех осужденных начинают строить в шеренги в затылок по пять человек, то есть в такие римские когорты. Хотя иногда для разнообразия могли бы строить “тевтонской свиньей”.
При этом контролеры внимательно смотрят, чтобы все были в носках и туфлях, но не в сланцах или тапочках. Не спасают ни ссылки на жару, ни то, что единственные ботинки вымыты и не высохли. Такое ощущение, будто главное, о чем здесь сожалеют, - что все не в сапогах. В колонии всюду мерещится армия.
Уборка территории
Закон устанавливает, что все осужденные обязаны бесплатно - но не более двух часов в неделю - работать на благоустройстве колонии. Имеется в виду дежурство по баракам, мытье полов и уборка, подметание плаца и прилегающей территории, уборка урн, курилок и т. д. Тем не менее поскольку уголовно-исправительная система не считает, что лишение свободы, условия содержания и соблюдение режима и есть само себе наказание (и кроме того, тюрьма - не санаторий), постольку администрация колоний всегда старается занять осужденных какой-нибудь работой. Иногда она имеет экзотический характер - типа покраски травы. Все дело - в ритуале.
Посещение столовой
Ну а верхом ритуальности является посещение столовой. Именно это занятие натолкнуло меня на философский вывод: вся жизнь состоит из деталей, и если эти детали разумно не объясняются, тратишь значительные усилия для сохранения психического здоровья. Причем значительно большие, чем неразумение каких-то глобальных вещей.
Закон устанавливает, что все осужденные обязаны посещать столовую. Очевидно для любого нормального человека: главное в этом процессе - прием пищи, то есть цель посещения столовой, чтобы все колонисты были накормлены.
Тем не менее в колонии-поселении вот уже триста дней меня убеждают в обратном. Сразу оговорюсь - в столовой колонии я не ем. Те, кто здесь содержатся, вправе иметь деньги без ограничения, ходить на работу за пределы колонии, где едят по своему выбору, приобретают продукты, которые потом хранят в холодильнике в специальной комнате для приема пищи - чайхане. Кроме того, по инструкции в колониях-поселениях должна быть кухня, где колонисты могли бы сами готовить себе еду. Во всем этом - здравый смысл и логика: государство должно быть заинтересовано, чтобы осужденные качественно и полноценно питались. Если они делают это сами - это нужно только приветствовать и создавать все условия, так как очевидно, что они будут питаться более качественно, чем в столовой. Где молоко, масло, творог дают только тем, кто находится на диете, да и то в ограниченных количествах. Где минимальные нормы мяса или рыбы, а речь идет в основном о кашах - перловке, сечках и т.д. О колбасе, казы, карта или сале можно только мечтать - так же, как о свежих овощах и фруктах. Вот поэтому я и питаюсь своими продуктами, а горячие обеды мне привозят друзья и коллеги. И вот здесь начинается самое абсурдное.
По мнению администрации колонии, прием пищи - это обязательное массовое мероприятие. То есть из словосочетания “осужденные обязаны посещать столовую для приема пищи” администрация считает главным “обязаны посещать”, а “прием пищи” - это производное от обязательного посещения. И вот триста дней три раза в день - то есть уже девятьсот раз - я ходил и хожу в столовую, где не ем.
Никогда в жизни я не занимался более бессмысленным делом. То есть для администрации важно не то, что я поел и как поел: вовремя, вкусно, по своему желанию. А главное, что я пришел в столовую и просидел у стенки полчаса, прождав, пока осужденные из моего отряда поедят.
Вот это отсутствие здравого смысла при “игре в прятки” с формальной буквой закона и есть самое страшное, поскольку выхолащивает саму суть разумности. Каждый день осужденных поотрядно строят на плацу, чтобы строем довести до столовой, до которой ровно двадцать метров. Строиться перед столовой нельзя - обязательно на плацу, а потом двадцать метров строем.
В законе написано, что осужденные в колонии-поселении ходят строем только в столовую. Но это правило исходило из того, что колонии-поселения раньше находились в обычных селах и поселках, без заборов и охраны, и осужденных поочередно из каждого общежития водили в столовую, находящуюся достаточно далеко.
В колонии-поселении, где до столовой от каждого общежития двадцать метров, где всего два отряда осужденных по шестьдесят-семьдесят человек, ходьба двадцать метров строем по пять человек в ряду, а потом вход в столовую справа по одному или слева по одному приобретает вообще сюрреалистические черты.
Потом большая часть осужденных жует, а несколько человек сидят у стенки и ждут, пока все поедят. До этого никому не разрешают покинуть столовую. Детский сад, армия и зона - в одном флаконе. Остается только, чтобы контролеры ходили между столов и уговаривали: съешь ложечку за начальника колонии, ложечку - за режимника, ложечку - за оперативника и очень большую ложку - за председателя Комитета уголовно-исполнительной системы, который всем этим руководит.
Я готов лично съесть такую ложку каши за председателя, если он в состоянии что-то сделать с этим абсурдом.
Евгений ЖОВТИС, колония-поселение 156/13, Усть-Каменогорск, фото Владимира ЗАИКИНА и Владимира ТРЕТЬЯКОВА
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
