Анау-Мынау о Текущем Моменте

Тамара КАЛЕЕВА, президент международного фонда защиты свободы слова “Әдiл сөз”
Привет, цензура!
Величайшее заблуждение считать, что все чиновники - взяточники. Во-первых, не всем дают. Во-вторых, есть и честные. И те и другие, пока не вышли в боссы, живут скромно и шикуют от премии к премии.

Теперь для них открылись новые возможности для премий и карьеры. Особенно если они являются сотрудниками отделов внутренней политики, кои есть в каждом акимате. И все благодаря Министерству информации и связи, утвердившему методику мониторинга продукции СМИ.
Конечно, государственный мониторинг СМИ в нашей свободной стране велся всегда. Скромные труженики в штатском то разглашение госсекретов обнаружат в прессе, то критику на грани призывов или даже призывы на грани разжигания. Но до сих пор эта архиважная работа велась на глазок, теперь же министерская методика ее строго регламентировала и разнообразила.
Мы вот, если посреди сериала взревет реклама, выразимся экспрессивно и переключим канал. А вооруженный методикой сотрудник акимата вскочит со своего домашнего дивана и быстренько сравнит децибелы. Если в рекламе их окажется поболе, чем в фильме, он в соответствии с министерской инструкцией это зафиксирует и отправит бумагу… А куда отправлять? В суде не возьмут, в органах посмеются, наказание за такое нарушение Закона “О рекламе” еще не придумали. Да и было ли нарушение? И дома, и в акимате мерить децибелы чиновнику нечем.
С текстовой рекламой легче. В конце концов сфото-графировал с экрана кадр с бегущей строкой, измерил линеечкой длину-ширину, прикинул на калькуляторе. Если размер рекламной строки больше семи с половиной процентов площади кадра - все, оформляй нарушение и сигнализируй. Только что толку, если ответственности за него тоже нет?
Мониторить нарушения Закона “О рекламе” - дело вообще неблагодарное. Попробуй узнай, сертифицированы или нет лекарства, реклама которых заполонила эфир и печать, есть или нет разрешения и лицензии у застройщика, который расхваливает будущие апартаменты. Даже если, разбившись в лепешку, монитор добудет такую информацию, дивиденды он в итоге получит скромные. То ли дело стрельба по политическим мишеням! Благо утвержденная методика очерчивает широчайшее поле деятельности.

Вот, например, что такое материалы, пропагандирующие “подрыв безопасности государства”? Написали газеты о засухе, обыватель испугался, побежал запасаться, как москвичи, гречкой, государству пришлось распечатать продовольственные резервы - это пропаганда подрыва или нет? Ученые, исследовав текст, конечно, скажут - нет, не пропаганда. Но ученых на каждый акимат не напасешься. А если СМИ следом покажут возбужденные толпы у прилавков, тут уж самый флегматичный чиновник сигнализирует в органы о подрыве и разжигании. Лучше перебдеть и получить поощрение, чем недобдеть и схлопотать выговор.
Вообще, согласно методике добросовестный чиновник обязан ежедневно контролировать все СМИ своей территории на предмет выявления целой кучи преступлений. Но на что их все приобретать, не свои же кровные тратить? И как фиксировать эфирные нарушения, если для этого нужно очень много очень дорогой техники? Опять же, нелепо мониторить на предмет деструктивности “Казахстанскую правду”, “Хабар” и их маленькие клоны. Проще и вернее взять под двойной колпак независимые и тем более оппозиционные СМИ.
Так что зря наши судьи жалуются на непомерные нагрузки. Пока это еще только цветочки. Проявят акиматовские чиновники образцовое усердие - административных и уголовных дел, а также процессов над СМИ и журналистами в нашей стране прибавится.

Сергей УТКИН, юрист
Менять систему
Время от времени у наших больших начальников прорывается обида на народ: мол, не хотят люди даже элементарно следить за порядком в своих домах, не могут организоваться, чтобы починить прохудившуюся крышу, отремонтировать трубу в подвале, убрать мусор во дворе многоквартирного дома.

Умные люди предлагают реформы в коммунальной сфере, но положительного практически ничего не происходит. Жильцы не могут добиться никаких отчетов, все деньги уходят как в черную дыру. Большинство коммерческих структур, находящихся на территории КСК, платят председателям КСК “черным” налом. Всевозможные аварийные службы и прочие подрядчики - всего лишь способ обналичивания и вывода денег. Мало того, председатели приторговывают землей, подвальными помещениями и прочим общим имуще­ством жильцов, а также выявляют одиноких стариков и всевозможными криминальными схемами продают их квартиры. Доходами, естественно, делятся с кем надо.
А раз с кем надо, то, когда у жильцов все-таки переполняется чаша кипения и люди начинают самоорганизовываться, созывают собрания, принимают решения о проведении ревизии, переизбрании председателя, выходе из КСК и т.д., все равно у них ничего, как правило, не получается. Потому что председатели не признают эти собрания, отменяют решения по суду, печать и документы КСК не передают вновь избранному председателю, к проверкам никого не допускают. Жалобы жильцов в прокуратуру или финансовую полицию практически никогда не приносят результата.

Активисты, которые решаются обжаловать в суде незаконные действия и решения председателей КСК, тоже оказываются в проигрыше. Например, в Бостандыкском районе Алматы есть КСК “Машиностроитель”. Прежний председатель Кадырбулат Арыстанов распродал ряд подвальных помещений по смешным ценам. Помещение для коммерческих целей в самом центре Алматы площадью около 100 квадратных метров он продал за сумму, эквивалентную одной тысяче долларов США! Мало того, в приложенном к протоколу собрания листочке подписи жильцов оказались сфальсифицированными, что подтвердила судебная экспертиза. Хотя закон не позволяет просто подписывать протокол на собрании при распоряжении недвижимым имуществом - необходимо обязательное нотариальное удостоверение подписей собственников. Но все эти обстоятель­ства оказались проигнорированы Бостандыкским райсудом. В результате сделка с подвалом осталась в силе! И это далеко не единичный случай.
Поэтому имеем замкнутый круг. С такими судами сами граждане не в состоянии законными способами справиться с ушлыми председателями КСК. В результате самоуправление на нижайшем уровне (в подъезде, жилом доме) толком не появляется. Соответственно, не может начаться “снизу” дальнейшее самоуправление в микрорайоне, квартале, селе и т.д. Никакого желания властей “сверху” допускать граждан к реальному самоуправлению на местах тоже не видно. Но менять систему крайне необходимо. Потому что ситуация уже становится взрывоопасной. Люди ведь не до бесконечности будут пытаться решать свои проблемы исключительно законными способами.

Салима ДУЙСЕКОВА, публицист
Ашаравашки
У нас страстно полюбили детские конкурсы красоты - и в захудалых селах, и в крупных городах.
“Маленькую мисс чего-то-там” выбирают в школах, танцевальных и спортивных студиях, летних лагерях, образовательных центрах и даже в дет­садах. Выбирали бы и в яслях, да вот беда - яслей не стало, вывели подчистую.

Организация этих конкурсов - дело прибыльное, так как участие в них платное. Газеты пестрят объявлениями типа:
“Детское модельное агентство “Т…”. Отшлифовать природную красоту маленьких модниц помогут преподаватели агентства. В течение трех месяцев обучения дети изучают дефиле, позирование, мимику. Наши ученики стали лицами торговых марок “Баян-Сулу”, “Семья”, Neo. Малышки могут принять участие в конкурсе красоты Little Miss Kazakhstan. Здесь все, как у взрослых: макияж, наряд, номинации и жесткая конкуренция.
Цель преподавателей - создать образ высокооплачиваемой модели в будущем с критериями 90х60х90. Оплата - 10000 тенге в месяц.
Дети с 4 лет. Занятия проводятся 3 раза в неделю”.
Как можно сделать из девочки “образ высокооплачиваемой (!) модели с критериями 90х60х90”, если природой в ней заложена формула, например, 100х100х100, не объясняется. Вы только платите, папы и мамы, а там… Когда еще то дитя дорастет до вожделенных параметров. Как в притче - или ишак сдохнет, или…
Совсем недавно довелось побывать на таком меро­приятии - соседи пригласили посмотреть выступление их 5-летней внучки в подобном конкурсе.
В зале собрались мамы, тети, сестры, бабушки-дедушки и шумные подружки конкурсанток. Девочки пели, танцевали, демонстрировали наряды, в том числе и свадебные! Но все было ничего, пока не объявили конкурс дефиле… Крохотные девочки с макияжем, в бюстье - зачатке бюстгальтера, в стрингах и восточных прозрачных шальварах томно изгибались, вертели попами, посылали в зал воздушные поцелуи. Публика, что называется, визжала и плакала…

Между тем кое-где (не у нас, а у соседей) с переменным успехом предпринимаются попытки поставить заслон этому безумию.
“Инициатива о запрете детских конкурсов красоты не прошла комитет Рязанской областной Думы. Депутат Торопов предлагал дополнить Закон “О защите нравственности детей Рязанской области” статьей, запрещающей участие несовершеннолетних детей в мероприятиях, связанных с оценкой их внешности. Подобные конкурсы для малолетних детей и фестивали, где они раздеваются и переодеваются, заставляют взрослых людей вожделеть детское тело”, - говорится в пояснительной записке к законопроекту.
Поводом для отклонения законопроекта послужило отрицательное заключение Рязанской областной прокуратуры со ссылкой на статью 31 “Конвенции о правах ребенка”, где признается право ребенка на участие в играх и развлекательных мероприятиях, соответствующих его возрасту.
В Америке, нахлебавшейся свободных нравов по самое “не могу”, психологи вообще против создания условий для конкуренции в детских коллективах. Они считают их разрушительными для детей. Как положительная характеристика той или иной школы или лагеря указывается non-competitivе atmospherе - неконкурентная атмосфера.
…А соседская внучка выиграла в номинации “Мисс Обаяние”. Теперь она играет во дворе в пластмассовой диадеме со стразами и уже пересмотрела свой круг общения с дворовыми девочками, которые не “мисс”. Ленту бабушка надевать во двор не разрешает, чтобы не запачкалась. Дедушка зовет внучку Очаровашка.
Он говорит по-русски с сильным акцентом, и у него получается - Ашаравашка.