Свет и тени

У Гульнисы Ибрагимовой двое детей. Сын и дочь.
Она их видит, как и всё окружающее: только свет и тени. В дневное время. С заходом солнца все сливается в один цвет.

Сын купил недавно на ее день рождения подарок: шампунь и гель. Вручил маме вкусно пахнущие бутылёчки и долго рассказывал, что нарисовано и написано на этикетках и какого цвета жидкость.
По выходным Гульниса выходит с детьми продавать крышки для банок.
Встанет в пять утра и тихо, чтобы не разбудить детей, вслушивается в начинающийся день. Потом бесшумно садится на корпешки за низенький столик и гладит рубашки сына и платья дочери. Или драит унитаз. Часов в восемь говорит: пора, дети. И идут они на местный базар.
Большой ли навар? Пару тысяч тенге за месяц.
И то хлеб.

***

Гульниса возглавила в Шелеке корпоративный фонд и собрала вокруг себя всех инвалидов первой группы. Там, в ста километрах от южной столицы, жизнь у 479 инвалидов похожа на эксперимент по выживанию.
Всем вроде не до них.
Это в большом городе, когда инвалиды заявляют о своих правах, их иногда слышат. А в районе им даже собраться вместе трудно.

***

Личную жизнь инвалидам в крупных городах устроить тоже легче.
- Мужа я не искала, мама нашла, неохота об этом громко говорить, - рассказывает Гульниса. - Я наперекор не пошла. Может быть, тогда по своей глупости я думала, что человека можно переделать. Терпела 11 лет. Инициатором официального развода я была сама. Он хотел обратно вернуться, но я сказала: нет, ты ушел, ты закрыл дверь.
- Не жалеете?
- У меня нет такого, чтобы назад оглядываться и о чем-то жалеть. Обиду сильно не держу, пусть он будет счастлив и здоров, и пусть новая семья у него будет…
От алиментов отказалась. Мне от него ничего не надо. Хотя, конечно, если бы не было мужа, не было бы и такого огромного счастья, как дети. Вы же знаете, детские дома инвалидам детей на воспитание не дают.
Есть инвалиды по зрению, которые рожают, зная, что и их дети не будут видеть. У меня потеря зрения - не наследственное заболевание, поэтому я знала, что мои дети будут зрячими. Сейчас у сына и дочери переходный возраст. Они много чего хотят. Если запросы зашкаливают, я им говорю: извините, мне деньги с неба никто не кидает. Ребенок должен понимать, что я могу купить, а что нет…
Но я никогда не ссылаюсь на свою инвалидность!

***

- Когда моложе была, - вспоминает Гульниса, - бывало, с утра себя накручивала: я не вижу, а другие видят… Настроение портилось. А еще мне казалось: все смотрят, как я кушаю. Я же не вижу, может, это некрасиво выглядит. Теперь думаю: не нравится - пусть не смотрят.
Когда задевают физический недостаток - это очень больно. Стояли мы в банке, пенсию получали. Нас было трое из общества слепых. Две тетки в очереди стали громко нас обсуждать, одна говорит: вы знаете, а ведь это неспроста у них слепота. Их предки когда-то что-то натворили, и их Бог наказал…
Сейчас не реагирую на таких людей, а 20 лет назад я бы обиделась…

***

- У меня есть знакомый, - рассказывает Гульниса, - мы с ним в спецшколе-интернате в Алматы учились вместе, он годом старше был, Алмат Наурызбаев. Он в 10 лет потерял зрение, экстерном несколько раз переходил из класса в класс, потом поступил в институт, занялся бизнесом. Сильный парень, добился многого. Таких у нас единицы. Мы все равно люди зависимые, заняться бизнесом можем, если рядом надежные помощники. Поэтому во многих сидит иждивенческий подход: нас родственники должны кормить.
Никто ничего нам не обязан.
Два родных брата мне помогают, но сама у них ничего не прошу. Живу на втором этаже двухэтажного дома, котельная развалилась еще в 1998 году, пришлось в квартире ставить печку. Пробили крышу, вывели трубу. Сама топлю печь. А кто за меня должен это делать?
Не понимаю тех, кто подчеркивает свою инвалидность.
Если у меня в доме полы грязные, то это говорит о моей лени, а не об инвалидности.
- А вы моете пол?
- Конечно, мою. И вещи стираю. Детей тоже заставляю убираться в доме, но не потому, что я не вижу, а потому, что не хочу, чтобы они были бездельниками.

***

- Мне иногда хочется уехать и жить в Алматы, - признается Гульниса, - там много моих друзей. Вместе росли, проблемы похожие. Чтобы человека понять, нужно быть самому таким же. Правильно?
- Не знаю, Гульниса, мне кажется, родные, как никто другой, понимают своих обделенных здоровьем близких.
- Мне квартиру купили рядом с мамой, а недавно мама переехала в другой дом, кварталов на шесть дальше. Теперь мама с братьями хотят, чтобы я перебралась поближе к ним.
- Что в этом плохого? Они волнуются за вас.
- Гиперопека вредит инвалидам. У нас одного опекали-опекали, а что из этого получилось? Папа, который был у сына за личного шофера, умер, маме уже за 70, она сейчас сама в инвалидной коляске. Вот сидят они вдвоем, и некому им помочь.

***

- У нас в регионе 90 инвалидов по зрению, - знакомит с обстановкой Гульниса, - индивидуальных помощников дают только тем, кто ведет активный образ жизни. У нас таких двое, я и еще одна женщина. Но ведь и остальным 88 инвалидам тоже надо куда-то сходить, по дому что-то сделать… Книги, офисное оборудование, компьютер с голосовым сопровождением, букварь для слепых - это все по грантам.
Наш начальник собеса сказал: если грант выиграешь - тогда мы тебе выделим деньги. А если не выиграю?
Обидно, что чиновники нас всерьез не воспринимают. Как им объяснить, что без помощника нам никак нельзя?
Мне обидно, что нашу работу оценивают по тому, сколько килограммов макарон я выбила. Только желудком интересы инвалидов не ограничиваются. Нам нужны семинары по повышению самооценки. Вот вы меня спросили, зачем я стремлюсь стать лидером и пытаюсь попасть на всякие семинары? Да затем, чтобы помочь таким же, как и я, инвалидам у себя в Шелеке. Узнаю, какие гранты существуют, какие тренинги проводятся. А то ведь есть такие инвалиды, которым кажется, что они одни остались во вселенной и никому не нужны…

Хельча ИСМАИЛОВА, Алматы, тел. 259-71-99, e-mail: ismailova@time.kz , Енбекшиказахский район, Алматинская область, фото Владимира ЗАИКИНА