02 сентября 2010, 00:02 6227

Борис ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ: Министров культуры у меня было больше, чем любовниц

Интерьер алматинского ресторана “Баганашыл” обогатился на одну кровать: Борис Николаевич ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ ставит здесь пьесу по мотивам “Милого друга” Мопассана. Таким образом, театральный мэтр делает подарок городу на свой день рождения - на днях ему исполнилось 72 года.
При этом режиссер невероятно энергичен, подвижен и дымит как паровоз. Несколько лет назад Преображенский, проживший в Алматы 21 год, уехал в Россию. О причинах его отъезда говорили много и разное, поэтому нет смысла повторяться.
Тем более что Борис Николаевич весело смотрит не только в прошлое, но и в будущее.

О “Милом друге”

Идея спектакля возникла давно. Ребята из “АртиШока” предложили мне поставить у них что-нибудь, а как я мог отказаться? Поскольку в этом театре коллектив женский, то я переделал пьесу под прекрасный пол. Оставался только один мужчина. Но потом что-то не заладилось, и мне пришлось отказаться от затеи. А сейчас Павел НОВИКОВ ( бывший руководитель ЦСКА и глава Национального олимпийского комитета. - Т.Б.) предложил мне сделать спектакль у него в ресторане. Не могу сказать, что это идеальная площадка для постановки, но очень признателен Павлу Максимовичу за возможность сделать спектакль в Алматы.
Я заказал кровать для пьесы. Ведь центральный персонаж, Жорж Дюруа, всего добивается через постель. У Мопассана это был мужчина, а у меня - женщина. Я думаю, такая постановка вопроса не менее актуальна для сегодняшнего общества.

О том, что здесь

За то время, что я жил вдали от Алматы, у меня случилось два инфаркта. Здесь у меня со здоровьем получше.
21 год я прожил в Алматы. Здесь у меня была самая счастливая творческая судьба. Я не ставлю сейчас перед собой цели спасти театральное искусство Казахстана или Алматы. Но меня не оставляет идея муниципального театра. Такого небольшого, интимного, где можно было бы говорить о наболевшем под абажуром. Большая аудитория не позволяет донести до зрителя сокровенные истины. С балкона своей квартиры я не могу рассказать соседке на балконе соседнего дома, как бьется мое сердце. Когда Рубен АНДРИАСЯН предложил мне сделать спектакль на прощание с городом, я сказал: только не на большой сцене. Мне нужен интимный разговор. И вообще, театр, как и всякое искусство, - интимная вещь.

О положении театра

В каждом городе и каждом театре есть один хороший артист. Как бы ни говорили о творческом загнивании. Вы думаете, в Петербурге нет плохих театров? Очень много. И в целом положение театра плачевно. Во всяком случае, событийных процессов нет. Так, все ровненько. Тишина в студии. Не то что во времена нашей молодости.
О цензуре
У меня в Иркутске в 80-х был спектакль “Тартюф”, и мне надо было рассказать о ханжестве чиновничества. Постановку хотели закрыть. Я вынужден был встать на обсуждении и сказать: “Я родился в СССР, окончил советскую школу, учился в советском вузе. Как я могу говорить что-то против Советского Союза? А ваши непрофессиональные советы просто смешны. Когда вы приходите к гинекологу, вы ему тоже советуете, как вас лечить?”. Потом добавил: “Ну, или к зубному”.
Противных советов вообще в то время было очень много. Когда-то я ставил “Прошлым летом в Чулимске” ВАМПИЛОВА. Была генеральная репетиция, а на следующий день мне позвонили из обкома. Холодный такой голос, как я говорю - жопный. Непредставившийся товарищ на том конце провода сказал: “Поменяйте в тексте адрес “Советская, 34” на что-нибудь другое”. На что? Немецкая, 48? Потом они отстали, а я ничего не переделывал. Таких случаев много было, но ломать спектакли я не давал.
А в новое время в Алматы у меня был конфликт из-за спектакля про Абая. Тогдашний министр культуры возмущался, что мы не показали овец Абая и его жен. Я ответил, что меня это не интересует, а интересует образ поэта и мудреца.

О казахах

Была одно время модная тема: Преображенский не любит казахов. Какой идиотизм! У меня большинство друзей - казахи. Просто кое-кому выгодно было рассорить меня с этой страной. Не вышло, конечно.
Один видный чиновник культуры, посмотрев “Живаго”, сказал: Борис Николаевич, вы сделали спектакль про нас, про казахов. Я не стал выяснять подробности. Но думаю, что речь не о казахах, а о том, что мы задели общечеловеческие проблемы.

Об оригинальности

Однажды мне прислали статью АТАБАЕВА ( театральный режиссер. - Т.Б.), где он опровергает все, что говорил Станиславский. Ну это неприлично просто. Неграмотно, невежественно. Где доказательства правоты Атабаева? Художественные доказательства? Где спектакли, опровергающие теорию и практику создателя русского психологического театра? Их нет.
Другой вопрос, что Атабаев - яркая личность, а нынешний театр заполонен людьми, у которых нет никакой позиции.
Но надо ли тратить жизнь только на то, чтобы быть оригинальным? У меня в Иркутске был один шикарный артист. Мы, выходя из театра, шли по центральной улице города и заходили в гастроном. И там он говорил продавщице шикарно так, глубоко: “Мне, пожалуйста, селедочку”. Пауза. “И пи-и-и-ва...”. Так говорил, как будто “Мерседес” покупал. Я говорил ему потом: “Вы весь потратились на селедку и пиво. Вам завтра нечем будет играть”.
Атабаев мне немного напоминает этого артиста.

О характере

А я клятву - всем нравиться - не давал. И потом профессия не дает мне права не делать замечания. Да, когда-то САУДАБАЕВ был министром культуры и со второго этажа министерства кричал: дайте Преображенскому что ему надо, он же не уйдет просто так! А вот когда я создавал Новую сцену в Алматы, никакого шума не было, потому что меня понимали. Так что все зависит от ситуации.

Об алкоголе

Да, я был пьющий человек. И сейчас бы пил, если бы здоровье позволяло. Зачем пить? А как компенсировать неудовлетворенность собой, коллегами, ситуацией? Ну есть, конечно, спорт еще. Но я не спортивный человек.
Однажды одному из министров культуры доложили, что мы выпиваем. После какого-то заседания он попросил нас остаться. “Действительно киряете?” - “Да”. - “А как работа?” - “Работа нормально”. - “Ну и пейте”.

О казахстанских министрах культуры

Министров культуры на моей памяти было больше, чем любовниц в театре. Только привыкнешь к одеколону нового министра, уже отвыкать пора. Очень хорошо помню БЕРДИБЕКОВА, который принимал меня на работу. Помню ЕРКИНБЕКОВА.
РАХМАДИЕВА помню по одному очень неприятному разговору. Он убрал МАМБЕТОВА из Ауэзовского театра, потому что тот пил. А я сказал, что даже пьяный Мамбетов, идущий по коридору театра, излучает больше творческих флюидов и порядка, чем кто-нибудь трезвый. Кроме того, они с Мамбетовым оба были детдомовские, и поступать так министр не имел никакого права.

О званиях

Однажды мне позвонили и спросили: “Мы можем дать звание народного вам или два заслуженных - вашим артистам. Три звания не можем дать. Что вы выбираете?”.
Я до сих пор заслуженный.

Тулеген БАЙТУКЕНОВ, Алматы, тел. 259-71-96, e-mail: tulegen@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА

Твитнуть

Класснуть