Теневые “на-на-технологии”

Страна давно живет по принципу двойной бухгалтерии, и это ни для кого не является секретом. Все считают по-разному - и цифры не сходятся. Не так давно аким Алматы Ахметжан Есимов заявил о том, что теневая экономика превышает 900 миллиардов тенге. Между тем в прошлом году Министерство финансов РК обнародовало совсем другие показатели, сообщив о 250 миллиардах тенге. Как говорится, почувствуй разницу.
В свою очередь, по данным Министерства экономического развития и торговли РК, доля теневой экономики в 2008 году составила около 19,5 процента ВВП - 3,13 трлн. тенге. Как-то не верится, что за один год, с 2008 по 2009-й, теневая экономика вдруг сдулась с 3,13 трлн. тенге до 250 миллиардов. Впрочем, такие несовпадения в официальных данных имеют место довольно часто. Незнание предмета привело к тому, что борьба с теневой экономикой напоминает бой с тенью. Вроде бы бьют с размаху, а все в пустоту.

В этом нет ничего удивительного, так как власти умудряются одновременно делать две несовместимые вещи. С одной стороны, требуют экономического стриптиза от субъектов экономической деятельности под лозунгами сокращения теневой экономики. Под этим соусом уже успели провести две легализации капиталов и собственности. С другой стороны, чиновники постоянно создают разного рода теневые заповедники как для крупных добывающих компаний и аффилированных с властями финансово-промышленных групп, так и для многочисленных квазигосударственных институтов и фондов, добившихся уникальных результатов в создании казахстанских “на-на-технологий”, превращающих реальные деньги в невидимые результаты,
Взять для примера свежий скандал вокруг компании KazakhGold и семьи АСАУБАЕВЫХ. Честно говоря, мне лично все равно, кто окажется победителем в этой схватке за собственность, ибо при любом раскладе в проигрыше останется государство.
Почему?
Ситуация вокруг KazakhGold, как, впрочем, и вокруг других лакомых кусков экономики, возникла не сегодня и даже не вчера. Это отголоски дикой приватизации 90-х годов прошлого века, когда многие стратегические предприятия республики, пройдя через механизм реального или мнимого банкрот­ства, оказывались в руках разных “семей”. Как оказалось, правительства приходят и уходят, а “семьи” остаются. И привычки к теневым схемам они не оставили. Проходят годы, а ситуация сильно не меняется. Очень показательно, что на одном из “круглых столов”, посвященных реструктуризации проблемных банковских активов, эксперты снова заговорили о необходимости формирования более транспарентного механизма банкротства в рамках существующего законодательства. Получается, что мы в этой сфере так и застряли на уровне смутных 90-х годов. Или же кто-то сознательно оставил специальную лазейку для очередного передела собственности под видом новой волны лжебанкротств...

Другой пример связан с наездами на крупные иностранные нефтегазовые компании. Вроде бы везде трубят о защите государственных интересов. Агентство по борьбе с экономической и коррупционной преступностью даже недавно возбудило уголовное дело в отношении нефтяного гиганта “Тенгизшевройл” (ТШО) по факту незаконного предпринимательства. Речь идет о незаконной добыче нефти на сумму 212,4 миллиарда тенге. Чуть раньше аналогичные обвинения выдвигались в адрес Karachaganak Petroleum Operating B.V. Между тем сами инвесторы не считают себя в чем-то виноватыми, ссылаясь на когда-то подписанные с казахстанским правительством секретные соглашения о разделе продукции (СРП), чье содержание так и осталось тайной за семью печатями для казахстанской общественности. Государство обнародовать контракты не спешит, что делает ситуацию с наездами на нефтяные компании еще более запутанной.
Действительно, как государство может требовать прозрачности от других, если всеми силами бережет от посторонних глаз все пикантные подробности своей порочной связи с иностранными добывающими компаниями. И не только наше... Да, на подпись президенту США отправлен законодательный акт Додда - Фрэнка. Его суть состоит в том, что все добывающие компании, которые зарегистрированы в Комиссии по ценным бумагам и биржам США, будут обязаны публиковать информацию о размерах налогов и других платежей, выплачиваемых ими не только в бюджет США, но и в бюджеты других стран, на территории которых они осуществляют свою деятельность. К их числу относится и Казахстан. Директор программы “Прозрачность государственных финансов” “Сорос-Казахстан” Антон АРТЕМЬЕВ убежден, что после вступления в силу акта Додда - Фрэнка граждане РК смогут узнать точные размеры выплат ряда крупных добывающих компаний Казах­стану. Но никто не дает гарантий раскрытия всех деталей, подписанных СРП.

В свою очередь, налоговый комитет Министерства финансов РК направил в Министерство нефти и газа пакет материалов относительно налогообложения в режиме соглашения о разделе продукции (СРП). Но опять все эти материалы идут под грифом “Для служебного пользования” и закрыты для общественности. Известно, что речь идет о предложениях по возможным механизмам перевода действующих СРП на текущий налоговый режим в ходе переговорного процесса. В то же самое время ситуацию запутало заявление специального помощника американского президента Майкла МАКФОЛА, который отметил, что Казахстан не собирается пересматривать контракты с работающими в стране американскими компаниями с целью увеличения налоговой нагрузки на них. Получается, что и американские официальные лица, и казахстанские государственные структуры в основном сейчас бодаются не вокруг прозрачности самих СРП, а лишь обсуждают изменения отдельных пунктов, которые в первую очередь связаны с налогообложением.
Не менее темная история происходит с многочисленными институтами развития, которые не критикует лишь ленивый. Дошло до того, что глава государства поручил Счетному комитету и Министерству финансов страны не только улучшить методику планирования государ­ственного бюджета, но и проверить эффективность работы казахстанских национальных фондов. Как выяснилось, согласно данным Счетного комитета, почти половина институтов развития Казахстана являются убыточными в связи с тем, что правительство страны не приняло все меры по разработке эффективного механизма управления активами государства. Хотя дело здесь не в эффективности, а в отсутствии прозрачности практически государственных проектов, которые в большинстве своем напоминают либо “стиральные машины” для отмывки денег, либо “банкоматы” для их обналичивания. Вот и получается, что на индустриально-инновационное развитие в 2003-2009 годах тем же институтам развития из государственного бюджета было выделено около 11,6 миллиарда долларов, а куда делись эти деньги, не знает никто. Если дело так пойдет и дальше, никакой Национальный фонд с его накоплениями не спасет, если нас снова клюнет жареный петух кризиса. Многим хотелось бы знать, сколько фонд потерял в условиях кризиса. В той же Норвегии, на которую так любят ссылаться некоторые чиновники, не побоялись сказать своим гражданам, что убыток государственного фонда, где аккумулировались поступления доходов от нефтегазового сектора, составил 19,5 миллиарда евро из-за глобального снижения цен на акции.
Вся проблема в доверии правительства к собственным гражданам. Они должны знать, как зарабатываются государственные деньги, кому продаются недра и на каких условиях, кто и как расходует бюджетные средства и какую несет за это ответственность. Но если государство не доверяет своим гражданам, то и они не обязаны верить властям.

...Некоторые чиновники считают, что сокращать теневую экономику надо сообща, и призывают всех требовать от продавцов фискальный чек. На мой взгляд, гораздо больше эффекта будет, если граждане Казахстана как налогоплательщики потребуют такой же “чек” от государства.

Досым САТПАЕВ, директор Группы оценки рисков, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА