Человек из пробирки
- Я, Земель Геннадий Фрицевич, кинорежиссер, сценарист, родился 9 февраля 1952 года в зоне лагпункта Караджар под Карагандой. Отец - латыш, сын кулака, арестован в 1938 году в г. Москве. Отсидел 12 лет в Карлаге. Мать - украинка, арестована в 1948 году, отсидела 5 лет (полгода на строительстве завода по переработке урана в Таджикистане, в г. Ленинабаде, остальной срок в Карлаге). Моя родина - Карлаг - Карагандинский исправительно-трудовой лагерь НКВД. Сразу после смерти Сталина по бериевской амнистии 24 апреля 1953 года мать вместе со мной освободили. От Караджара до ворот Карлага, пересылки Карабас, я проделал свой первый и единственный в жизни этап в возрасте одного года двух месяцев.
Одно из воспоминаний детства: весна, река Шерубай-Нура выплескивает на песчаные отмели человеческие черепа и кости. Мы, дети, собираем черепа, каждый свою кучу. Играем - у кого больше. У эстонки Альбины Кару - 12, она победила. Потом бросаем черепа в реку - кто дальше.
Так происходило каждую весну. В лагерях закапывали трупы неглубоко, и по весне талые воды размывали захоронения. Из лагерей специально выделялись колонны зэков под охраной с телегами. Шли вдоль берега, собирали человеческие останки. Народ не должен был видеть такое количество черепов.
Еще мы делали из ржавой колючей проволоки розы, букеты роз. И играли в “побег”: зэки совершали побег из зоны, охрана с собаками их догоняла. Я чаще был охранником, была у меня дворняжка Шарик. Вот и приходилось отдуваться за бессобачных.
Шарика позже съели настоящие зэки. Рыли траншею у магазина, подманили и… Собачатина считалась лечебной.
***Тогда, в детстве, бараки, вышки, зоны, землянки, человеческие черепа, колонны зэков в степи, наши чудовищные детские игры - все принималось мной естественно и просто, как данность. Как деревья, степь, ветер, цветы.
Всю дикость и жуть тогдашнего нашего житья я осознал гораздо позже, когда стал задумываться о своих корнях. Когда понял, что я - человек из пробирки. Эта пробирка - лагерная зона, о необходимости которой все время говорили теоретики и практики террора, вожди научного (читай казарменного) коммунизма. Цель коммунизма - у человека не должно быть ни родины, ни национальности. Задача - вывести породу общечеловеков.
В моем случае они почти добились успеха: родину заменили лагерем, национальность - ребенок НКВД (так именовались дети, рожденные в лагерях).
Трудно любить родину-лагерь, но другой нет.
Это судьба.
***Говорить обо всем этом меня побудили три факта.
Первый - в России Госдума планирует принять закон об уголовной ответственности за искажение истории Второй мировой войны. Тюремный срок - от трех до пяти лет.
Второй - в дни празднования 65-летия Победы над фашистской Германией в Москве пытались разместить портреты Сталина.
Третий - день памяти жертв политических репрессий в Казахстане.
Тюремный срок за искажение истории...
Значит, есть некто, кто якобы уже эту историю познал, написал, канонизировал, узурпировал - вот вам Библия Второй мировой. Только так, и больше никак!
Но СССР - лишь один из участников мировой войны и занимает в ее истории свое определенное место. Да, большое, но навязывать пристрастно изложенную историю другим не имеет смысла.
Чтобы разобраться в своем прошлом, его надо знать. Но архивы почищены, а те, кто пишет официальную историю, подсунут вам легенды, постановления, решения, директивы, рапорты…
Те, кто действительно строил, сидел в лагерях, честно воевал - молчат. Они знают горечь, горесть, тяжесть правды. И боятся, что этой правды нам не выдержать, она нас сломает.
Упорное молчание очевидцев - трагедия народа.
Страх в генах. На сколько поколений?
Страх, что правдивый рассказ о прошлом может навредить детям, родственникам, близким в будущем.
Страх, что прошлое может повториться.
Страх, что историческое прошлое нас может не объединять, а расколоть.
Уходит молчавшее уникальное поколение. Уносит в могилы прошлое, правду и… страх.
Страх не за себя - за нас.
***“Во время войны тиран сближается с народом”, - справедливо заметил писатель-лагерник Варлам Шаламов. В этом “сближении” и кроется узел противоречий в оценке роли Сталина и КПСС в войне. Победу, одержанную народом не благодаря, а вопреки Сталину и КПСС, - большевики присвоили себе в заслугу.
Самое черное искажение истории - объявление партии и народу числа жертв Великой Отечественной войны. Сталин назвал 8 миллионов, Хрущев - 20, сегодня озвучена цифра 27 миллионов. И непонятно, входят ли в это число жертвы войны с Польшей в 1939 году, с Финляндией зимой 1939-1940 годов, с Японией в августе 1945 года. Сколько же народу погибло в СССР за время Второй мировой войны в период с 17 сентября 1939 года по 2 сентября 1945 года, когда капитулировала Япония и в советский плен попали миллион японских солдат?
Катастрофа 1941 года, штрафбат, заградительные отряды, объявление своих пленных предателями, котлы окруженных в сотни тысяч красноармейцев... Если за каждый вновь открытый факт сажать в тюрьму, то сколько же тюрем понадобится?
***
В январе 1994 года я был в Югославии по делам кино. Накал революционных страстей к тому времени уже стих. В Белграде на стене дома увидел крупную надпись “Коммунисты, возвращайтесь - мы вам простим все!”
Я возмутился. Среди киношников начался спор. Дошли до сравнения фашизма с коммунизмом. Кто-то сказал: “Коммунисты хоть людей не жгли - можно прощать!”
Я сказал: “Жгли!”
И рассказал о сожжении в сарае жителей горного селения при депортации чеченцев в феврале 1944 года. Предложил: давайте снимем про это фильм. Будет, как фильм “Иди и смотри” Элема Климова, где фашисты сжигают в сарае жителей белорусского села.
Мне не поверили - измышление!
Идея меня захватила. Вернувшись, предлагал снимать такой фильм в Риге, Москве, Алма-Ате… От меня отмахивались как от прокаженного.
Думаю, и сейчас такой фильм снять невозможно. Скажут: “Не могли наши деды и отцы совершить такое!”
Это и есть сопротивление правде.
***
23 августа 1942 года в 16 часов 18 минут началась бомбардировка центральной жилой части Сталинграда. Мирные жители в большинстве своем в этот и несколько последующих дней погибли под бомбами. Ни фашисты, ни коммунисты никогда не афишировали число жертв: обеим сторонам это невыгодно - совершено преступление против человечности.
Их - 500 000! Пять Хиросим.
Суть преступления - Сталин запретил эвакуировать жителей, боялся, что армия не будет оборонять пустой город.
***
В 1949 году к 70-летию Сталина была проведена скоординированная акция по всему Союзу, и инвалиды Великой Отечественной исчезли из городов.
Куда? Что с ними стало? Даже сейчас задавать такие вопросы страшно, а было их, по самым осторожным подсчетам, не менее двух миллионов.
***
Случилось так, что Панфиловская дивизия закончила свой боевой путь на войне в окружении и была разбита штрафными батальонами немцев в Латвии в Курляндском котле. Это район хутора наших дальних родственников. Он так и называется - Зиемеле.
В 12 лет меня привезли в Латвию из Казахстана, и бабушка возила меня по всем родственникам - показывала внучонка, что от воскресшего сына Фрица в лагерях родился (отца забрали в 1938 году, и связь с семьей была потеряна).
На хуторе Зиемеле родственники, узнав, что я из Казахстана, воскликнули:
- О! Панфиловец! Они тут в моем дворе в сорок пятом воевали! Ох и дрались они тут с фрицами!
Так я впервые услышал о печальном финале панфиловцев. Когда немцы узнали, что в кольце та самая знаменитая Панфиловская, они бросили на ее истребление штрафные батальоны уголовников.
Командир дивизии Георгий Ломов не смог выйти из окружения. Освободить из кольца дивизию попытался командир корпуса генерал-майор А. Д. Кулешов вводом в бой еще одной дивизии, но и это не помогло. В ночь на 28 марта руководство деблокадой взял на себя командующий 10-й армией М. И. Казаков. Подтянули новые части и освободили окруженных. 3420 панфиловцев вступили в бой. Вышли 1740…
Об этих боях официальная пропаганда всегда молчала.
Хотя героизма, мужества, отваги в этот бой вложили панфиловцы не меньше, чем дивизия алматинского формирования под Москвой.
***
Будущее видится теоретикам рынка как огромный сияющий супермаркет, забитый товарами. Но мы - не товар, товар - не мы.
Я хочу верить, что свободная конкуренция, являющаяся двигателем строительства нового будущего, не приведет к тому, что кому-то, как мне, придется родиться за колючей проволокой, а кому-то поднимать восстание в лагерной зоне. Как писал Микеланджело: “У новой эры - новые химеры, / за будущее чувствую я стыд, / иная, может быть, святая вера / опять всего святого нас лишит”.
День памяти жертв политических репрессий нужен нам для того, чтобы не забыть прошлое, за которое испытываем стыд.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
