Клизма из замыслов
Режиссер Борис Николаевич ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ (на снимке) недавно вновь приехал в Алматы, чтобы выбрать актеров для нового спектакля, попутно получил предложение преподавать в академии искусств и, похоже, готов возобновить серьезные отношения с южной столицей. Чего не хватает в Питере, куда мэтр откочевал несколько лет назад? Говорит - тепла...Он похож на деспота-патриарха из романов Маркеса. Харизматичный и страстно курящий, хрипящий и с легкой горечью ностальгирующий. После двух инфарктов стал не такой буйный, но и по-прежнему шутит: “Все, что я делаю, - о женщинах, приходится оправдывать свою фамилию Преображенский”.
- Борис Николаевич, вы уезжали из города, в котором плескался театр: частный “АРТиШОК”, ваша Камерная сцена, вот-вот стартует антреприза. Спустя несколько лет мираж развеялся - несколько академических сцен в южной столице, разделенных по национальному признаку, и уже канонический “АРТиШОК” в качестве театральной оппозиции. Театральный Алматы загнулся?
- В свое время мне обещали муниципальный Камерный театр. Почему не получилось? Я не думаю, что проблема в деньгах. Когда работает столько скважин, наполненных нефтью, то деньги в стране - не проблема. Дело в желании. Мне тогда передали слова Храпунова (экс-аким Алматы. - К.Е.): “Я виноват перед Преображенским, что не сделал ему муниципальный театр, хотя и обещал это”.
- Надо было активнее дружить с властью…
- Я своим ученикам всегда говорил: дружить надо не с мэром города, а с его женой. Мэр всегда занят, а она - может быть, еще остатками детства - любит театр, и до нее можно достучаться. Лично мне женщины очень много помогали. А с Храпуновым я поссорился из-за нового здания ТЮЗа, куда нас перевели. Мне нужен был не полигон, а Камерная сцена. Власть не любит, когда отказываются от ее милостей. Вот если бы Храпунов выполнил обещание, я бы сохранил какую-то часть милых мне артистов и учеников. Театр можно делать только с учениками.
- Город сильно изменился за эти несколько лет?
- Не надо было, задрав штаны, гнаться за Нью-Йорком. Алматы потерял стиль, свое очарование. Хотя я не собираюсь никого осуждать или обсуждать эту ситуацию. Я тоже сильно изменился. Пережил два инфаркта, утихомирился, теперь у меня другие цели и задачи. Топливо расходуется на движение автомобиля, а не на пугание пешеходов.
- Чем вы живете сейчас в России?
- Спектакли ставлю очень редко, очень случайно. В основном чтобы заработать деньги, а это уже неинтересно. Пенсия маленькая, а я не привык жить, считая копейки. Еще я преподаю: ведь сейчас все хотят быть артистами и режиссерами. Я ставлю перед собой задачу уменьшить количество желающих. Некоторым не ставлю оценку, других подвожу к мысли, что это не их дело. Если честно, я не вижу смысла в преподавании, поскольку не могу своих учеников брать в свой же театр, как практиковал здесь.
- Вы ставите - почти без исключений - классику. А как же современный материал? Все режиссеры сетуют на недостаток толковых пьес “про сейчас”.
- У меня никогда таких страданий не было. Когда коллеги говорят - ставить нечего, я советую взглянуть на книжную полку: там всегда есть что выбрать. И проблемы с современностью нет. Вот Пушкин про все написал, в том числе и про демократию у него есть хорошая пьеса - “Борис Годунов”. Та самая, где народ в конце безмолвствует. Да и нечего слушать народ.
- Вы, как и все режиссеры, не любите игры в демократию?
- Я за диктатуру замысла. У власти всегда должна быть собственная идея. Если кто-то ее разделяет - обнимитесь и идите в ногу, потому что идти не разделяя - это тоже тупик, мы это уже проходили. Я убежден, что демократия не только в театре - вообще нигде не нужна, в том числе и в стране. Все делают только вид, что бьются за нее. Я за то, чтобы разводить не демократию, а интеллигентность. Чтобы взаимоотношения между людьми были уважительными и созидательными. А демократия - это пустозвонство, соревнование, кто лохмаче скажет… Должна быть внутренняя, а не внешняя цензура. На трибуне всегда легче - там народ визжит, громко кричат: да-да-да! нет-нет-нет! Труднее всего решать главные вопросы, что называется, под абажуром. Наедине с собой или близкими людьми. Всегда не любил эти собрания в театре, потому что они ничего не решают. И ни о чем не говорит резюме “Все так решили”. Под любым мнением должна быть конкретная фамилия.
- Вот как заговорили… А в Алматы вы бравировали аполитичностью и интересом к прекрасному полу. Почему так все изменилось?
- Меня действительно никогда не интересовала политика, хотя искусство без политической окраски существовать не может. Поскольку мы сталкиваемся с этим каждый день. И я действительно люблю ставить спектакли про женщин и с женщинами. Они намного интереснее. Сложных мужиков мало, у нас обычно все на роже написано. Причем начертано однозначно: слава, благополучие ну и в крайнем случае изобретательный секс. А женщины… В принципе, все то же самое, но несколько изящнее. И это спасает.
- Если вдруг в России попросили поставить что-то про Казахстан, какой сюжет выбрали бы?
- Про Абая. Это очень живая история. Меня поражает, что человек так дерзко мыслил. Я прочитал его “Слова назидания” и не понимаю, как казахи до сих пор терпят его. Я, кстати, и в советские времена ставил и Абая, и “Глиняную книгу” Олжаса Сулейменова, и никто меня ни в какие кабинеты не вызывал по этому поводу.
- Развод с Алматы стоил вам здоровья и много крови. Почему вас сюда тянет?
- Здесь мои друзья. В Иркутске мои коллеги сильно изменились, они уже в возрасте и в званиях. Причем часто полученных за выслугу лет, а не за талант. В Питере тяжело видеть, как постарели товарищи по институту: та, которую я помню Джульеттой, превратилась в пожилую женщину. А с Алматы, как ни крути, меня связывает память сердца, здесь я поставил свои лучшие спектакли, здесь у меня много тропинок протоптано. Я бы вернулся в Алматы, в Казахстан. На время...
Ксения ЕВДОКИМЕНКО, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Он вернется в любом случае. Если не преподавать и гулять по своим тропинкам, то хотя бы для премьеры давно задуманного спектакля “Милый друг” по Мопассану. Говоря о нем, Преображенский начинает профессионально интриговать, обещая сюрпризы. Говорит, что скоро уедет принимать сессию у студентов в Санкт-Петербурге. И тут же хитро улыбается: “Но успею встретиться с актерами и поставить им маленькую клизмочку из своих замыслов”.
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
