Каверы хранения
Одна американская журналистка сказала, что Аль Пачино похож на остро заточенный черный карандаш.
Канат ИБРАГИМОВ (на снимке) похож на несмываемый маркер - неосторожное движение, и казахстанское искусство никогда не будет прежним. Правда, с тех пор как Канат активно деклассировал местную художественную действительность, прошло уже лет 10, и многое стерлось из благодарной памяти народа...Но 2 декабря Канат возвращается - и возвращается громко - выставкой “Айгөлек - бақытты жоқтау” в музее имени Кастеева.
На вернисаже Ибрагимов представит исключительно “кавер-версии” легендарной картины Салихитдина АЙТБАЕВА “Бақыт”, адаптированные, как сказали бы политологи с берегов Ишима, к новым вызовам времени. Собственно, идея не нова - к примеру, Пабло Пикассо в свое время изрядно модернизировал эпохальное произведение Мане “Завтрак на траве”, выдав такое количество “ремейков”, что Музею Орсей хватило на полноценную экспозицию в двух павильонах.
Но у Каната, вы не поверите, интереснее. И не потому что лучше, а потому что “Счастье”, оказывается, все еще есть.
Кроме того, эстетическо-моральную поддержку Ибрагимову окажет Молдакул НАРЫМБЕТОВ со своими статуями из автомобильных шин.
- Канат, почему за основу ты взял только одну картину, и именно Салихитдина Айтбаева?
- Потому что айтбаевское “Счастье” - икона, хрестоматийное и самое известное произведение казахстанской живописи. К тому же картина, как и эпос “Қыз-Жiбек”, является “священной казахской коровой”.
- Но она, кроме того, еще и манифест молодых художников, отказавшихся от принципов классического соцреализма в 60-70-х годах прошлого века. А в твоих “каверах” какой смысл?
- Дань нашему наследию. И, считай, я подхватил знамя Революции из рук павших бойцов…
Это мой ответ торжествующей бездарности астанинских падальщиков от искусства.
- АЙТБАЕВА, равно как и КАЛМЫКОВА, при жизни не очень ценили. Видишь ли ты среди современных казахстанских мастеров таких же непризнанных гениев (кроме себя), после смерти которых начнутся истерики?
- Я не считаю себя “непризнанным гением”: как Тарантино, признанный за два фильма (“Бешеные псы” и “Криминальное чтиво”) мировым классиком кинематографа, так и я со своими двумя акциями (“Птица Кораз” и “Акция с Бараном”) вошел в каталоги мирового искусства. По сути, эти акции стали классикой жанра при моей жизни. Художник ГУТОВ, неомарксист и троцкист, даже читал факультативные лекции в МГУ на примере этих перформансов.
Что касается остальных, то это не мне решать. Старые обидятся, а молодые уже многие годы не рекрутируются, потому что быть Художником - значит разучиться жить. Кому это надо в нашем подлом, мещанском, потребительском мире?
- Что ты думаешь по поводу задуманной Союзом художников “инвентаризации” искусства и объединения в рамках одной экспозиции как живописного творчества, так и видеоарта?
- Пауки собрались в одной банке: совковые ортодоксы и национал-предатели наконец обрели друг друга. Как можно инвентаризировать хлам? Его обычно просто выбрасывают на свалку.
- Кстати, по поводу свалки истории. Каким образом ты втянулся в историю с памятником Жанибеку и Керею в Астане? Как думаешь, кто там прав?
- Там все неправы, страдает наша культурно-идеологическая безопасность. Наши улицы наводнены бездарными, низкопробными пародиями на монументальное искусство, среди которого как раз и нужно провести “инвентаризацию”. Вопрос читателям: какие, по-вашему, современные памятники снесут наши благодарные потомки?
- Ни для кого не секрет, что коррупция проникла и в искусство, причем в самое наглядное - монументальное, самым банальным, “откатным” способом. Многие памятники, поставленные за годы независимости, это и есть памятники коррупционерам, и ничему больше. Не находишь?
- Нахожу и констатирую: чудовищные всадники Сембы, пластмассовые цацки. Как говорили бойцы СМЕРШа, мы всех берем на карандаш и - придет время - духовно ликвидируем.
- Как ты считаешь, какой резонанс вызовет твоя выставка в обществе и художественной среде?
- Я не могу прогнозировать - все на суд зрителя. Но предложения из-за рубежа, как ни странно, уже начали поступать. Странно, потому что выставка “Aйгөлек” показывает искусство, где центр тяжести снова смещен на непосредственную авторскую работу, которую нельзя заменить трудом нанятого программиста, рисовальщика, резчика или PR-агента; которая всегда в каком-то смысле “қара жұмыс - черная работа”, тяжелая и очень личная. Это декларация новой казахской абстрактной и фигуративной живописи, сосредоточенной на собственной проблематике.
- Согласился бы ты на заказ написать портрет, например, акима какой-нибудь области, и если да, то в каком виде?
- В стиле ню (в народе - обнаженки), чтобы были видны нажранные складки и просиженный зад.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
