Будет дом - будет той
В ноябре исполняется 10 лет с того дня, когда на актюбинскую землю прибыли первые оралманы. Побывав несколько дней в шкуре переселенки, я выясняла, почему репатрианты из СНГ по прибытии на историческую родину пытаются остаться в городе, а их собратья из Китая стремятся в районы.На родину по квоте
- Ой, апа, надо было мне кофемолку захватить. А то такими темпами эту банку тары (проса) будем целый час крутить!
Медленно вращающая каменные жернова Талшын УТЕМБАЕВА (имя по этическим соображениям изменено. - А. М.) на мои слова реагирует слабой улыбкой.
- Кофемолка стоит дорого, да и зачем она мне? Вот будет собственный дом, тогда и куплю. А на таких жерновах талкан (толченое просо) делали еще мои предки. К тому же я ведь готовлю его для продажи.
С этими словами хозяйка дома засыпает в отверстие жерновов новую порцию тары. Следом надо бы добавить сахара - 10 столовых ложек на литровую банку, но в таком случае талкан на базаре не продать и за 360 тенге. А ежедневный план для Утембаевых - сбыть как минимум 10 банок талкана без сахара по 350 тенге.
- Хорошо хоть супруг получает пенсию, а то бы точно не потянули квартплату. В месяц надо 5 тысяч платить, - делится женщина. - Мы ведь все деньги, что дети зарабатывают, откладываем. Старший на площади людей фотографирует, средний на рынке тачки возит, младший на стройке трудится.
После обеда с Талшын-апай идем на базар. Сажусь рядом с другими апашками, торгующими куртом, тары и талканом.
- Тары аламыз! Талкан аламыз! - выкрикиваю я.
Люди реагируют вяло. И вдруг, словно по команде, женщины, схватив свой товар, разбегаются в стороны. Навстречу мне, нахмурив брови, идет полицейский.
- Ну-ка, сворачивай свой супермаркет! - говорит страж порядка. - Уходи быстрее! А то оштрафую.
- Сколько? - на всякий случай спрашиваю я.
- Два МРП по протоколу, - отвечает полицейский.
Прикинув, что это половина всей моей возможной дневной выручки, я спешно снимаюсь с места.
- Что за радость - собачиться с вами и вопли ваши выслушивать. Ни сертификата, ни разрешения! - слышу вслед.
Талшын-апай успокаивает:
- Через 15 минут вернемся. Чтобы обойти весь участок, ему час понадобится. А вообще, сегодняшний полицейский добрый, особо не гоняет. А вот неделю назад меня оштрафовали!
Итог трудовых будней: за час работы удалось сбыть 5 банок талкана - меня похвалили “за легкую руку”.
На историческую родину Утембаевы прибыли вне квоты. Позднее им все же удалось получить статус оралманов, а вместе с ним и причитающиеся деньги.
Вот только дом на них не купишь - 100 МРП на каждого члена семьи. На всю семью чуть больше миллиона тенге. Ехать в район переселенцы отказались: “Нет перспектив, мы же только и умеем, что торговать”.
- В Каракалпакии, где раньше жили, у нас был двухэтажный дом, муж работал в общепите, дети торговали на рынке, - говорит Талшын-апай. - 10 лет назад, распродав имущество, приехали сюда, но купить смогли только одежду.
Если повезет, в следующем году они должны получить землю в пригороде Актобе. А пока их временный приют - дача, снятая в аренду. Однокомнатное помещение, отапливаемое дровами, делят 12 человек - глава семейства с супругой, сыновья, невестки и внуки.
На разных языкахВпрочем, нежелание ехать в аулы, как говорят в областном департаменте по миграции, - это отличительная черта оралманов, прибывших с просторов СНГ. В глубинку охотно едут только те, кто знает цену земле. Как, к примеру, переселенцы из Китая - семейство ШЫНЫБАЕВЫХ.
Их, привыкших, что в Китае каждый сантиметр на счету, Казахстан сразил своими просторами.
- Всю жизнь, что провела в Кульдже, я трудилась в поле, собирала рис, - говорит Гульжахан ШЫНЫБАЕВА. - Даже на крыше дома сажала, там ценят каждый клочок земли. А сейчас мой сын поселился в Темирском районе. И ничего, что мы обосновались вдали от областного центра и нет в доме централизованного отопления или канализации. Зато у нас есть собственное поле, около 150 овец, коз и ягнят и 15 коров. Трактор недавно приобрели, зерно сеем. Осталось только пенсию оформить.
Правда, женщина признается, что на новом месте ей трудно привыкнуть к языковому барьеру и бюрократии. Приходится общаться едва ли не с переводчиками - язык переселенцев заметно отличается от современного казахского. Плюс нескончаемые очереди, куда бы ни пошли.
- Иной раз посмотрю - и забавно становится: в Китае, где проживает миллиард человек, нет таких очередей! А в Кульдже даже на табличках официальных ведомств рядом с китайскими названиями стоят казахские.
В суд - за бездействие!Оралманка Женискуль МАМБЕТОВА в Иргизский район переехала три года назад. Тоже из Китая. Жила в Урумчи.
- Я специалист по камням, - говорит молодая женщина и гордо добавляет: - У меня высшее образование! В Китае его не так-то легко получить.
Женискуль - геолог, но здесь для нее работы нет. Можно было бы устроиться в какую-нибудь нефтяную организацию переводчиком с китайского или подрабатывать преподавателем, однако в Иргизе, расположенном почти в 600 километрах от областного центра, спроса на эти профессии нет. Впрочем, мать четверых детей не унывает. Муж в Китае работал на заводе по сборке машин, поэтому в ауле ему цены нет. А для женщины главное - получить землю. Дом построен в рамках госпрограммы, с черепичной крышей. “Такого в Китае не сыскать”, - гордится Женискуль.
- Фермерством хочу заняться! - говорит Женискуль. - Зерно сеять, овощи и фрукты выращивать.
Но за заветным недостающим документом для получения участка аульные чиновники уже который раз отправляют Женискуль в Актобе.
- Кто бы знал, сколько бумаг нужно получить! Странно, в Казахстане все устроено так, чтобы человек ходил по инстанциям и взятки предлагал, - размышляет Женискуль.
Но соблазнять чиновников деньгами Мамбетова не собирается - боится, что и ее могут упечь за решетку.
- Я, наверное, лучше на бастыка в суд подам, - размышляет Женискуль. - За бездействие. Или на всю систему.
Акмарал МАЙКОЗОВА, фото автора, Актобе, тел. 8-701-620-48-65, e-mail: maikuzova@yandex.ru
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
