Показать язык
Мне всегда было интересно, на каком языке внуки моих русских друзей будут читать на ночь сказки детям своих детей. При условии, что они останутся жить в Казахстане. Известный
журналист, телеведущий и литературный критик Борис СТАДНИЧУК не уверен, что на казахском, но опасается, что и не на русском. Он вообще сомневается, что к тому времени кто-нибудь кому-нибудь будет что-нибудь читать.- Русская литература Казахстана в значительной мере превратилась в фикцию, - говорит Борис Иванович. - В первую очередь потому, что как сочинительство, так и чтение постепенно переходят в разряд редких хобби вроде филумении. Это глобальная тенденция. Если же говорить о наших специфических казахстанских проблемах, то литература хоть и не имеет государственных границ, зато имеет совершенно четкие языковые. За казахский народ, его духовные радости и трагедии, победы и поражения перед Богом и миром может ответить только казахская (в смысле - казахскоязычная) литература. Больше некому. И она, наверное, будет развиваться, поскольку ее потенциальная аудитория перманентно растет. В отличие от постоянно сужающейся аудитории русской литературы Казахстана. Сейчас она функционирует сама для себя. Небольшая группа людей пишет книги, для себя их публикует и сама же читает. При этом писатели делятся на две группы: поколение выходцев из СССР, поющее большей частью старые песни, заменив в них слово “коммунизм” на “евразийство” (некоторым из них почему-то государство деньги выделяет на выпуск книг), и молодежь, в пользу которой можно сказать только то, что на свои проекты она хотя бы не тратит деньги налогоплательщиков.
- Что ни говорите, но новые книги появляются регулярно.
- Если вы о книгах казахстанских авторов, то их никто не покупает и не читает. В литературе, рассчитанной на массового читателя, происходят те же процессы, что и на телевидении. То есть берутся какие-то форматы, зарекомендовавшие себя на российских каналах, и копируются здесь. Получается большей частью неудачно. Конкуренты заведомо сильнее. Книги “рублевской летописки” Оксаны РОБСКИ продаются в Казахстане, а аналогичный литпроект нашей Дины ГУДЫМ, несмотря на то что организован довольно грамотно, вряд ли смог составить им серьезную конкуренцию. Но это чуть ли не единственный случай, когда вообще принимался в расчет читатель. В основном же, если человек чувствует в себе силы, то он старается перебраться в Россию, где есть настоящая, а не фиктивная литературная жизнь. Избитый пример - Сергей ЛУКЬЯНЕНКО. Что касается так называемой серьезной литературы, то тут положение и вовсе печальное. В Москве и Питере - сотни тысяч интеллигентных семей, в которых растут еще десятки тысяч потенциальных читателей. Несколько десятилетий там литература еще просуществует. А у нас - нет. У нас и без того тонкий слой русскоязычной интеллигенции уменьшается в силу очевидных причин демографического, миграционного и иного характера.
- Израильский писатель Давид МАРКИШ как-то сказал, что у них русскоязычная традиция пока сильна по понятным всем причинам эмигрантского происхождения. Но лет через 50 сочинения последователей Пушкина и Достоевского никому вообще не будут нужны. И у нас вроде будет то же самое.
- Он абсолютно прав. Тем более что были прецеденты. Например, моя семья родом из Маньчжурии. После революции предки-белоэмигранты оказались в Харбине. Так вот, лет 60 - 70 назад этот город был русскоязычным, там работали издательства, выходили газеты, были свои харбинские русские писатели. Но постепенно все это вымылось.
Насколько процесс растянется у нас, я не знаю, но рано или поздно это произойдет.
- Не секрет, что русскоязычная интеллигенция априори образованнее казахскоязычной, и это производное элементарной арифметики: объем информации на русском языке в тысячу раз больше, чем на казахском. А мы, постепенно теряя русскоязычную интеллектуальную среду, еще не создали национальной...
- Процесс вытеснения русского языка казахским очень болезненный, и я думаю, что в нем будет много трагического не только для русских, но и для казахов - в первую очередь интеллектуалов. Язык - это не только словесность и письменность, но и структура мышления. А она у многих казахов жестко привязана к русскоязычной традиции.
Казахский литературный язык только формируется: у него в силу известных обстоятельств были периоды, когда его развитие замедлялось или приостанавливалось. В советское время люди, пытавшиеся сделать карьеру на всесоюзном уровне, в качестве инструмента должны были использовать русский язык. В том числе и литераторы. Самый крупный казахский поэт XX столетия Олжас СУЛЕЙМЕНОВ, по сути, поэт русский. В связи с этим казахский литературный язык в значительной степени еще только формируется и не сможет в ближайшем будущем полноценно заменить русский.
Поэтому резкий переход с русского языка “литературного мышления” на казахский будет болезненным. Упрощенно говоря, повторяется ситуация с русским языком XVIII века, когда он не был готов играть роль научного, культурного и даже светского. Языку нужны были Ломоносов, Тредиаковский, Державин, Пушкин, затем Гоголь, Толстой и Достоевский. Проблема в том, что у казахского языка появился свой Державин - Абай, а потом в силу исторических причин образовался провал. Я, повторюсь, упрощаю, и наверняка есть много писательских имен, которые вы знаете лучше меня, но в целом ситуация представляется именно такой.
- Возвращаясь к сказкам на ночь… В парижском офисе французского МИДа меня спросили: почему у вас так мало говорят на казахском? Я ответил, что сказывается влияние советского прошлого, а вот лет через 100 мы все будем говорить на родном языке. Тогда французский чиновник заявил: “Через 100 лет мы все будем говорить на китайском”.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, Алматы, тел. 259-71-96, e-mail: tulegen@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
