15 августа 2009, 00:00 6262

Настроение бодрое, идем ко дну

Галерея “Вояджер” - оплот нестандартных художников - закрылась три года назад. Мирно и спокойно. Ирина Петровна ЮФЕРОВА (на снимке) была не просто директором, а генератором и стартером этого сложного механизма, но бизнес свернула бескровно и как-то даже философски. До сих пор о принятом решении не жалеет...

- Художники все равно работают, это процесс необратимый, - смеется искусствовед. - Это феномен духа, от которого никуда не денешься. Первобытный человек залез на стену, чтобы нарисовать мамонта, и до сих пор его никто не может оттуда согнать.

- А нет болезненного ощущения от того, что нынешние все больше рисуют на заграничных стенах: Воробьевы вернулись из Венеции, Алма Менлибаева осела в Германии, Саид Атебеков и Ерболсын Мельдибеков разрываются между Европой и Америкой. При этом на родине о них знают только коллеги.
- Это здорово, что хоть часть наших художников прорвалась туда. Хороший шанс, по крайней мере для них. Потому что здесь - пауза, полное равнодушие. Даже идеологический прессинг дает эффект - хотя бы у части художников возникает противодействие, как это было в советские времена. Хуже всего безмолвие, наплевательство. В девяностые годы мы переживали эйфорию, ощущение свободы. Но потом узнали, что вместо идеологического пресса получили гораздо более жесткий диктат - денег, рынка.

- И вы не выдержали прессинга?
- На голом энтузиазме выжить невозможно, а настоящее искусство, которое даже пахнет иначе, оказалось никому не нужно. Закрылись не только мы, но и другие галереи, настроенные на новую волну. Закрылись “Кок-Серек” и LOOK, “Азия-арт” стала работать исключительно на Запад.

- Кто же сейчас заказывает музыку и “танцует” художника?
- У нас три типа потребителя художественных произведений. Первый и основной - государство, которое выделяет деньги и поощряет искусство, создающее стране благопристойный имидж. Это в основном исторические полотна: скачки, набеги, перекочевки. Они выполнены в канонах соцреализма, сколько бы ни открещивались от той эпохи. Это самая крупная кормушка с хорошей возможностью заработать.
Второй тип потребителя - коллекционеры, не важно, наши или зарубежные. У них востребован примерно десяток фамилий известных художников. Причем коллекционер необязательно бывает ценителем. Сколько раз к нам приходили и по бумажке, коверкая, еле-еле произносили фамилию. Покупают зачастую по принципу “у него есть, я тоже хочу”, для создания имиджа, только на этот раз личного.
И третья часть - обыватели, которые хотят иметь дома картину. Они предпочитают работы, подпадающие под стандарты красивого. Чаще всего это лес, речка, горы, которые такие, как в жизни. Этим покупателям нужны картины-открытки с региональным колоритом. Естественно, наши художники держат нос по ветру и попросту эксплуатируют те открытия, которые в свое время делались ценой жизни, крови, репутации.
Все три типа покупателей развивают ремесло, не имеющее никакого отношения к искусству. Отсутствие новых идей, то, что художественная пластинка стала попросту прокручиваться, - одна из причин закрытия “Вояджера”.

- Вот вы и тревожили бы, и шокировали, помогая непризнанным талантам заявить о себе.
- Понятно, что поиск новых рубежей не нужен обывателю, но грустно, что он оказался неинтересен и самим художникам. Кто-то ушел в мир иной, кто-то - в депрессию или запой. Остался факт - всем наплевать на все, кроме денег. Страна живет, продавая нефть, газ и металлы, все стремятся к быстрому получению денег, а не к развитию. Все взаимосвязано: не может процветать искусство, когда глохнут экономика, медицина, образование.

- Кто может оказаться тем мифическим четвертым покупателем, который обратит внимание на нестандартных, новых, гениальных?
- Слава богу, есть еще художники, которые колдуют, шевелят мозгами где-то в своих мастерских. Но нет неких кровеносных сосудов в виде инфраструктуры, объединительных центров.

- Разве это не задача профильного министерства?
- Я сорок лет его наблюдаю, и мне кажется, что туда попросту ссылают людей, которые провинились на других участках. На моей памяти был единственный деятельный, мыслящий человек - это Еркегали Рахмадиев. Остальных я не успевала запомнить не то чтобы по делам и планам, но даже и по фамилиям. У всех главная задача - понять, чего начальство хочет. Все они любят заниматься витринными мероприятиями, показухой. При этом постоянно появляются какие-то новые структуры и фонды. Только я не вижу никакого эффекта от их героической работы.

- А как же Союз художников, где молодое поколение бунтарей?
- Союз художников трудно назвать действенной организацией. Это какой-то междусобойчик, куда принимают по неизвестным качествам. Кроме того, у них очень долго было убеждение, что им все чего-то должны, хотя сейчас эта общественная организация вроде клуба собаководов. С молодыми тоже грустная история. Все приличные художники, имеющие талант и опыт, все наши мэтры, они ведь с московским или ленинградским образованием. Наша же Академия искусств не выдерживает никакой критики. Там порой преподают художники, которые нигде не востребованы и просто не способны заработать ничем другим.

- Так что же происходит?
- Кризис, не имеющий никакого отношения к экономическому. Он назревал все последнее десятилетие. Так что настроение бодрое, идем ко дну. Дно уже близко, вопрос только в том, сколько мы там просидим…

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, evdokimenko@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы

Твитнуть

Класснуть