Анау-мынау о текущем моменте

Адил ИБРАЕВ, журналист Левый марш
Несмотря на предупреждение Козьмы Пруткова, что одно и то же яйцо дважды высидеть нельзя, мы то и дело пытаемся это сделать.

На прошлой неделе во Дворце Республики в Алматы бывшие комсомольцы отмечали 90-летие ВЛКСМ - Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи, если кто не знает. Насколько мне известно, эта дата была пышно отпразднована в каждой области. Еще пять-десять лет назад столь масштабная и в чем-то демонстративная ностальгия была просто немыслима - бывшим коммунистам, комсомольцам было некогда. Чудесным образом поняв, что такое хорошо, а что такое плохо, они с азартом строили капитализм. Многим это удалось. Многие так и не вписались в систему новых экономических отношений, и потому так же стремительно в среде “бывших” произошло расслоение и по социальному, и, страшно сказать, политическому векторам. Публика, собравшаяся в зале Дворца Республики, тому подтверждение: здесь можно было увидеть как озабоченных миллионеров, так и веселых бюджетников, как приверженцев “Нур Отана”, так и его оппонентов… У них не осталось ничего общего, кроме прошлого.
Так какие же изменения случились в окружающей нас среде, что это прошлое стало все чаще и громче напоминать о себе?

Прежде всего это, конечно, мировой кризис, тот тупик, в который загнала всех без разбора алчность финансовых элит; легкие, ничем не обеспеченные деньги затмили разум и элит политических, ощутивших беспрецедентную вседозволенность. В результате, когда всех хорошо пристукнуло по кумполу, одиозный Чавес заявляет: а Буш-то - еще более левый, чем я, мятежный латиноамериканский президент. Разочарование в универсальности капитализма в исполнении атлантического альянса заставило многих задуматься: неужели старики - Карл и Фридрих - были в чем-то правы? В прессе появилось несколько сообщений, будто возросли продажи трудов почти забытых любителей баварского пенного напитка.

Что уж говорить о России, которая переживает сегодня весьма неоднозначный период своей истории. Шутка ли - вновь заявить о себе как о мировой державе, да чтобы и собственное население в это в очередной раз поверило. Недаром телеканалы соревнуются по части того, кто больше расскажет и покажет Сталина и его окружение. Трудно не заметить, как поменялась тональность таких передач. Хотя и это мы уже переживали в достославные времена генеральных секретарей, сменившие хрущевскую оттепель. Россия снова пытается почувствовать себя империей. А пример большого соседа заразителен: постсоветские республики за редким исключением наперебой улюлюкают вслед уходящему Бушу.

Как в прежние советские времена.
Ну и последнее (об этом говорили немолодые участники юбилея): мы не создали ничего, подобного комсомолу. И не создадим, хотел бы я успокоить своих ностальгирующих друзей, если не впадем опять в какой-нибудь тоталитаризм, когда появление таких организаций предопределяется строем, идеологией, разрушением основ нормального бытия. В демократической стране для появления сильной молодежной организации нужны свежие идеи и гигантские усилия.
Но нельзя же все время жить с лицом, повернутым назад, искать ответы на сегодняшние вопросы в прошлом. Очень неудобно так ходить.

Асия БАЙГОЖИНА, кино-документалист Своя агора
В Москве, точнее, в Белых Столбах состоялся ХII форум национальных кинематографий стран СНГ и Балтии. Это удивительное и уникальное творческое собрание. Здесь встречаются режиссеры и критики практически всех 15 бывших республик СССР с единственной целью: посмотреть и обсудить кино друг друга. Ни призов, ни грамот. Только фильмы и разговоры.

Все, что ныне происходит в реальном постсоветском мире, фильмы форума давно показали и предсказали. Когда я вспоминаю кадры из “Кладбища грез” грузинского режиссера (позже - политика) Георгия Хайндравы о войне Абхазии и Грузии, представленного здесь несколько лет назад, меня пробирает озноб: невозможно забыть реальную смерть, зафиксированную камерой… Это сегодня жанр докдрамы, где игровые моменты перемежаются хроникой, стал популярным до пошлости, а там были настоящий ужас и хаос тьмы. Ныне Михаил Калатозошвили показал фильм “Дикое поле”, снятый, кстати, на казахской натуре. (Я давно заметила: в нашем ландшафте любая драма приобретает эпический и космический размах, только отечественные режиссеры редко берут это во внимание.) Фильм о том же - хаосе и бессмыслице современности - и тоже кончается смертью героя. Но есть рецепт: надо быть стоиком. Надо жить вопреки и делать дело во имя самого дела. Кто сегодня способен на это? Вопрос далеко не праздный. Почти половина фильмов последнего форума так или иначе соотносилась с Казахстаном - от “Бумажного солдата” Германа-младшего до “Тюльпана” Дворцевого. Форум синтезировал в себе опыт былых творческих семинаров в Болшево и Репино, стал явлением культурной жизни Евразии. Почему у нас не происходят такие вещи? Я не помню, чтобы здесь, в Казахстане, только что вышедшая в свет картина становилась предметом публичного обсуждения (разве что “Кочевник”, но этот фильм - вообще особая статья). Наши кинопремьеры - это пафосные презентации и шоу. А фильм и сам процесс кинопроизводства требуют осмысления, детального анализа, вдумчивого и профессионального разбора. Как воздух нужны рабочие дискуссии! Хорошо бы в разговоре кинематографистов приняли участие культурологи, философы, социологи, историки. Когда-то “Казахфильм” и Союз кинематографистов проводили конференции по итогам года. Ныне они канули в Лету. Объяснение такое: мы теперь открыты всему миру, наши фильмы смотрят и обсуждают повсюду, в контексте местных фестивалей на “круглых столах” казахское кино представляют первым. Но это объяснение от лукавого: у фестивалей своя политика, мир на нас взирает - как на всех новичков - с любопытством и опаской, наше участие в конкурсах - закономерная жажда признания. И все это парадная сторона кино. А нам в контексте нашего движения вперед - к прогрессу, а не моде - важно понять и прочувствовать национальное и универсальное, увидеть ростки нового стиля, вникнуть в опыт своего киносуществования, идентифицировать себя в общем потоке и с этим знанием строить собственный киномир. Мы не можем в этом смысле стать Америкой, не можем равняться на Россию, у нас кино - штучный продукт, и мне кажется, при нынешнем разнообразии талантливых казахских режиссеров каждый новый фильм может и должен стать настоящим произведением искусства. В каждом древнегреческом городе была своя агора - рыночная площадь, где собирались граждане и обсуждали интересующие всех вопросы. И нам нужна своя агора.
И не только в кино.


Досым САТПАЕВ, политолог Мифотворцы
Мифотворчество - вещь полезная, особенно когда необходимо создать ощущение движения вперед, но при этом стоять на месте. И мировой финансовый кризис внес существенный вклад в разрушение нескольких мифов современного Казахстана, как, например, миф о “казахстанском экономическом чуде”. “Чудо” лопнуло вместе с “финансовыми пузырями” и заставило правительство лихорадочно искать новые экономические модели развития страны, более приемлемые для периода затягивания поясов.

Исчез мифический список из 50 конкурентоспособных стран мира, а также не менее мифические образы 30 корпоративных лидеров. И если министр финансов республики Болат Жамишев, с учетом изменившихся финансовых условий, призывает казахстанские банки пересмотреть свои стратегии развития, то аналогичный призыв можно в очередной раз переадресовать в сторону правительства, которое, к сожалению, в свое время не воспользовалось благоприятными экономическими условиями для ускоренной реализации индустриально-инновационной программы. В результате к мировому финансовому кризису мы подошли со старым “проклятием ресурсов” и мифической инновационной экономикой.

Также исчез миф о “социальной ответственности бизнеса”, о котором так часто любили рассказывать наши чиновники и презентировать перед президентом некоторые представители крупного бизнеса. Но едва кризис ударил по казахстанской экономике, как тысячи рабочих некоторых флагманов отечественной промышленности, которыми, кстати, рулят миллиардеры из списка Forbes, попали под угрозу увольнения. Инстинкт самосохранения заставил региональные власти, а также Министерство труда и социальной защиты сесть за стол переговоров с “социально ответственным” бизнесом, чтобы напомнить ему о мерах социальной защиты и гарантиях соблюдения прав работников. В других странах этим обычно занимаются профсоюзы...

В топку истории ушел и миф об управленческих способностях нашего правительства, которое так долго убеждало главу государства в том, что кризиса нет, что само в это поверило. Как оказалось, многие из наших министров, включая премьера, не умеют работать в условиях кризисных процессов. Поэтому первая и вторая волна мировой финансовой лихорадки четко показали наличие кризиса системы государственного управления как результат ее сверхцентрализованности. Это лишь доказывает, что многие проблемы нашего экономического развития, хотим мы того или нет, упираются в несовершенство политической системы. Реальная, а не мифическая конкурентоспособная экономика не может быть без конкурентоспособного государственного аппарата. Здесь вспоминается тезис экономиста Андрея Илларионова о принципе “ножниц” в Казахстане и России, где рост ВВП почему-то не приводил к развитию других сфер, в том числе гражданского общества. В результате общество, как немой зритель, лишь созерцает появление новых мифов и крушение старых. Кстати, к числу последних можно отнести и миф о системообразущей роли казахстанских банков, так как понятие “системообразущие” значит больше, чем просто участие в надувании “мыльных пузырей”. Как оказалось, именно это у них получалось лучше всего, потому что все попытки правительства использовать банки второго уровня для кредитования, например, реального сектора экономики провалились. В результате премьер-министр Карим Масимов распорядился отозвать не освоенные банками средства, выделенные государством для поддержки малого и среднего бизнеса (МСБ), намекнув, что эти деньги банально прокручивали. И тут же заявляет о том, что высвободившиеся в результате помощи со стороны государства средства крупнейшие банки республики должны направить прежде всего на кредитование малого и среднего бизнеса. Премьер не настолько наивный человек, чтобы не понимать, что все повторится. Но неистребима тяга к мифотворчеству…