Полет белой вороны

Карлыгаш МУРЗАКУЛОВОЙ до 17 лет не могли поставить диагноз, подозревали даже, что у нее синдром Дауна. Но потом выяснилось: у девочки редкое генетическое заболевание - мукопусахаридоз (хрупкость костей). Тогда ее маме сказали: “Дочь не доживет и до двадцати”.
Сейчас Карлыгаш двадцать восемь. Тот рубеж давно позади. Она стала администратором в молодежном движении инвалидов “Рух”. При росте 139 сантиметров и весе 35 килограммов ее часто принимают за ребенка. А она - хрупкая женщина, которой многое пришлось пережить.

Об отце
- Долгое время мне говорили, что папа полюбил другую женщину и ушел к ней. Будто бы причина была в том, что он хотел мальчика, а мама рожала ему только девочек. Но года два тому назад я поняла, что папа покинул семью из-за меня. Я часто болела. Отец устал и не мог больше терпеть. Он просто убежал от проблем. Хотя тогда ничего страшного еще не происходило, я почти ничем не отличалась от своих сверстников, мне тогда даже диагноз не поставили. Я стала сильно болеть после того, как отец ушел, потому что очень его любила. Однажды я пришла к отцу на работу - просто поплакаться, найти поддержку. Мне было лет восемь, и казалось, что он меня поймет. А он испугался, подумал, что я хочу переехать к нему. И сразу сказал: “Карлыгаш, ты можешь жить с бабушкой, к себе я тебя взять не могу”. Я аж присела от удивления и тихо произнесла: “Не хочу переезжать ни к бабушке, ни к тебе”. Если бы он тогда просто меня выслушал...

О школе
Школа была самым большим испытанием в моей жизни, но она сделала меня сильнее. Надо мной издевались. Помните фильм “Чучело”? Так это про меня. Как-то мы готовились к осеннему балу. И моя одноклассница, отличница, девочка из хорошей семьи, как бы между делом обронила: “Представляю, как ты будешь танцевать на своих-то ножках”. Сначала из меня пытались сделать девочку на побегушках - не получилось. Потом стали оскорблять. Я выходила к доске и слышала, как мои одноклассники шепчут: “Уродина, лилипутка, дура”. И все это с молчаливого согласия учительницы. Не верю, что она всего этого не слышала. Но потом было еще хуже - к нам пришла новый классный руководитель. Она как-то сказала: “Карлыгаш, я видела тебя с другой девочкой, ты шла с ней в обнимку”. Весь класс уставился на меня. А на перемене все спрашивали: “Ты что, лесбиянка?”. С того момента я стала белой вороной. Школу я не окончила, у меня даже аттестата не было. И долгое время я не думала о том, чтобы продолжить образование. Но потом взялась за себя. Окончила вечернюю школу и записалась на курсы секретарей. Хотя надо мной все смеялись: ну какой из тебя секретарь - они красивые, длинноногие, а ты? А я все равно пошла и выучилась. Но на работу меня не принимали - просто говорили “нет”. И я знала почему.

О себе
В детстве я воспринимала себя такой, какой была, но потом... Я была совсем маленькой, страшненькой девочкой в очках... Папа еще жил с нами. Он взял меня на колени, прижал к себе и сказал: “Не переживай, помнишь сказку про гадкого утенка, он вырос и превратился в прекрасного лебедя. То же самое произойдет и с тобой”. Я поняла это буквально. Поэтому свою внешность воспринимала абсолютно спокойно, думала, что, когда вырасту, стану красивой. Но шли годы, а я все так же оставалась маленькой девочкой в очках, над которой все смеялись. Это уже потом я поняла, что отец имел в виду красоту не внеш­нюю, а внутреннюю.

О жизни и смерти
В 17 лет я пыталась покончить жизнь самоубийством. Долго к этому готовилась, знала, что сделать это можно разными способами. Я выбрала таблетки. Пошла в аптеку, купила димедрол, проглотила его, запила молоком и стала читать книгу “Унесенные ветром” - я всегда брала ее, когда мне было грустно. Записок я не писала, мне казалось, что меня и так поймут. И представляла, как меня найдут мертвой, будут жалеть, плакать, причитать...
Через какое-то время мое тело стало будто свинцовым, я почув­ствовала тяжесть. Тогда я сильно испугалась и начала быстро-быстро говорить: “Господи, прости меня, пожалуйста, сделай так, чтобы все это прошло”. Потом темнота. И тут будто кто-то резко дернул за руку, и я проснулась. Кое-как промыла желудок и легла спать. Даже мама до сих пор об этом не знает. А потом узнала, что самоубийство - смерт­ный грех. И мне стало страшно от того, что я могла совершить. Но если я вернулась - значит, это кому-то было нужно.

О семье
Говорят, первый мужчина для девушки - это папа. У меня с ним отношения не сложились, я не получила свою порцию любви и заботы. Еще подростком озлобилась на весь мужской пол, с парнями не встречалась. Сейчас я хочу семью, но боюсь, что повторится та же история, что была с отцом. Кто знает, может, мужчина, с которым я буду жить, испугается трудностей и сбежит. Выйду я замуж, а муж меня будет попрекать. У меня серьезная болезнь, в любой момент мне может стать хуже. Я не могу иметь детей, к тому же мой недуг может передаться малышу. Да, мужчины обращают на меня внимание, говорят комплименты, предлагают встретиться. Иногда я хожу на свидания. Попадаются мне рослые, крепкие кавалеры. Да я и сама не хочу маленького.

Оксана АКУЛОВА, Алматы,
тел. 259-71-99, e-mail: akulova@time.kz