Анау-мынау о Текущем Моменте

Серик АХМЕТОВ, секретарь центрального аппарата НДП “Нур Отан” Нужен сильный конкурент
Очень часто наши оппоненты называют “Нур Отан” партией власти, пытаясь вложить в эти слова какой-то негативный оттенок. Но вот недавно главный редактор оппозиционной газеты “Свобода слова” Гульжан Ергалиева, проводя “прямую линию” с читателями, спросила у одного из обратившихся за помощью: “В партию “Нур Отан” обращались?”.
Этот пример, на мой взгляд, очень красноречиво говорит о силе нашей партии.
Действительно, “Нур Отан” - это партия власти. Правильнее сказать, правящая партия. То есть партия тех, кто принимает решения, претворяет их в конкретные дела и отвечает за них. Поэтому нет ничего удивительного в том, что нас стали действительно воспринимать как народную партию, партию реальных дел.
А тот, кто совершает заметные поступки, всегда на виду. И он, увы, всегда удобная мишень для критики.

Парадокс в другом. Нападки на партию “Нур Отан” особенно участились после того, как ее лидер президент нашей страны Нурсултан Назарбаев на открытии 17-й ежегодной сессии Парламентской ассамблеи ОБСЕ всенародно объявил о том, что парламент Казахстана должен формироваться на основе не менее двух партий. По сути, партия власти решила поделиться этой властью.
Но именно это и напугало оппонентов “Нур Отана”. Потому что любая власть - это в первую очередь ответственность. А желающих взвалить ее на свои плечи не так уж и много. Кроме партии “Нур Отан”.
Так зачем же нужна конкуренция партии “Нур Отан”? Не для того, чтобы “навести глянец” перед грядущим председательствованием Казахстана в ОБСЕ, как думают некоторые. Конкуренция нужна “Нур Отану”, чтобы наращивать силы в политическом диалоге, чтобы в спорах с достойными оппонентами проверять правильность своих решений.

Существование парламента с доминированием одной партии - явление объективное, но все же временное. Все хорошо понимают, что это связано в первую очередь с высоким уровнем доверия к лидеру нашей партии. Сегодня мы хотим добиться, чтобы это доверие было связано с деятельностью всей партии. Поэтому мы не хотим “играть в поддавки”. Нам нужны сильные конкуренты, которые были бы так же, как мы, обеспокоены заботами простых казахстанцев и будущим страны, которые видели бы своей главной целью повышение благосостояния всех граждан Казахстана, сохранение мира и спокойствия в нашей стране.

На мой взгляд, в условиях нашей страны существование двух сильных партий в парламенте позволит идеально сочетать политическую конкуренцию и стабильность в обществе. Я думаю, что это будет конкуренция двух системных партий. Их разногласия будут скорее тактическими, нежели идеологическими. Партия “Нур Отан” - часть нашего общества, и мы не свободны от его недостатков. В начале года лидер нашей партии поставил задачу по очищению рядов “Нур Отана” от тех, кто вступил в партию ради личной выгоды, кто злоупотребляет служебным положением, глух к чаяниям народа, замешан в коррупционных скандалах.

Работа по чистке рядов начата, и об этом мы открыто информируем общество через СМИ.
Между тем картина партийных предпочтений казахстанцев со дня последних выборов в парламент фактически не изменилась. За нашу партию готовы проголосовать более 60 процентов населения, а рейтинг готовности голосовать за остальные партии не превышает 5 процентов, что подтверждается итогами национального опроса, проведенного в Казахстане Международным республиканским институтом по заказу USAID в июле-августе текущего года.

Сергей КОЗЛОВ, журналист Черный ящик
Ровно два года тому назад была образована рабочая группа по созданию Общественного телевидения Казахстана (ОТВ). Результаты работы этой группы для общественности так и остались неизвестны. Если таковые вообще имеются. Но дискуссии вокруг ОТВ вспыхивают периодически и так же моментально затухают.

Недавно жаркий спор по этому вопросу произошел в одном из алматинских дискуссионных клубов. Всех раззадорил главный герой встречи, экс-вице-министр культуры и информации, а ныне ректор Академии искусств Арыстанбек Мухамедиулы, который заявил, что в области культуры и коммуникаций (имелось в виду и телевидение) Казахстан уже входит в число двадцати самых передовых, бурно развивающихся стран мира.
Сразу вспомнилась знаменитая фраза бывшего министра культуры и информации, незабвенного нашего Ермухамета Ертысбаева: “В ближайшем будущем в области культуры, информации и коммуникаций республика непременно будет в числе пятидесяти самых конкурентоспособных стран”. Это Ермухамет Кабидинович пообещал в свое время главе государства.

О том, в числе каких стран мы обретаемся в сфере коммуникаций, достаточно понять, если включить телевизор. Наше ТВ - это яркий показатель нашего “бурного развития”. Сравните его хотя бы с российским, всем нам доступным. Есть разница?
А почему она такая чудовищная? Почему в российское ТВ тамошние олигархи считают выгодным вкладывать огромные деньги, а наши в наш “ящик” денег не вкладывают? И почему многие считают, что выход для нашего ТВ - это именно создание общественного ТВ?
Всех привлекает тезис о том, что ОТВ будет управляться демократически избранным советом директоров или просто общественным советом, состоящим из самых достойных граждан. А также то, что рекламы на этом ТВ почти не будет и существование его предполагается за счет денег налогоплательщиков. Мол, будет независимый, объективный, народный телеэкран.

Идея хорошая. У нас, вообще, недостатка в хороших идеях нет. Есть у нас, к примеру, демократически избранный парламент. И частные, независимые СМИ. И выборные акимы. Мало кто знает, кто такой омбудсмен, но он у нас тоже есть, как в любой стране, считающей себя приличной.
Будет, наверное, когда-нибудь и ОТВ. С демократически избранным советом директоров, состоящим как минимум на две трети из активистов партии “Нур Отан”, а на остальную треть - из представителей Ассамблеи народа Казахстана. С ограничением рекламы и т.п. И станет оно еще одним козырем у наших властных пиарщиков, пропагандирующих “собственный путь Казахстана” к демократии.
Платить за все это будем, естественно, все мы (как платим за все, что у нас происходит) и будем получать соответствующие новости об успехах нашей экономики и финансовых структур, ток-шоу с участием членов однопартийного парламента и кабинета министров, а также развлекательные программы, в лучшем случае слизанные с российских.

Почему?
Наверное, потому, что Министерство культуры и информации давно уже зачислило нас в самые передовые коммуникационные державы.
Наверное, потому, что правом выбора (даже правом смотреть то ТВ, которое хочется) нужно владеть, его нужно добиться, а не быть вечно недовольным тем, что тебе обещали, но не дают.
Наверное, потому, что для общественного телевидения нужно общество, а не то, что мы из себя сегодня представляем.

Евгений ЖОВТИС, председатель Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Презумпция виновности
В нашей Конституции принцип презумпции невиновности сформулирован следующим образом: “Лицо считается невиновным в совершении преступления, пока его виновность не будет признана вступившим в законную силу приговором суда”.
Между тем сотрудники наших правоохранительных органов сразу после задержания того или иного лица обычно громогласно заявляют о поимке “опасного преступника”. Не лица, подозревающегося или обвиняющегося в совершении, например, тяжкого преступления, а прямо так - преступника! Даже член Верховного суда РК, отвечая недавно в зале пленарных заседаний ОБСЕ в Варшаве на вопрос о возбужденном уголовном деле “об укрывательстве”, сказал, что ряд общественных деятелей содействовал “укрывательству преступников”. Замечу, что речь шла о лицах, еще не признанных судом виновными.

А если речь идет всего лишь о подозреваемых или обвиняемых, то как все это согласуется с конституционно закрепленным принципом презумпции невиновности?
Налицо как раз принцип презумпции виновности, то есть предположение, что задержанное подозреваемое или обвиняемое лицо однозначно виновно и осталось только это доказать.
Более того, принцип презумпции виновности гражданина или группы граждан вообще лежит в основе многих наших отношений с государством.

У нас, например, практически ликвидирован институт алиби. Можно привести в суд хоть десяток свидетелей, в подавляющем большинстве случаев в обвинительном приговоре будет написано, что это родственники (друзья, знакомые, сослуживцы) подсудимого и поэтому суд “относится к их показаниям критически”. То есть суд считает, что все эти люди, стремясь увести подсудимого от ответственности, нагло врут, не страшась уголовной ответственности за лжесвидетельство. Суд в таких случаях полагает, что вообще в основе человеческой природы лежит желание соврать, порадеть родному человечку, не обращая внимания на закон и принципы морали. За кадром остается вопрос: а где вообще найти незнакомого свидетеля, подтверждающего алиби? В мировой практике как раз родственники (иногда любовники и любовницы), друзья и знакомые свидетельствуют о наличии алиби.
Все наше законодательство и практика, касающиеся, например, общественных объединений, политических партий, религиозных организаций, тоже построены на предположении, что граждане в массе своей могут объединиться для каких-то противоправных целей, и главная задача государства - их надежно контролировать.

Полицейские и “люди в штатском”, призванные поддер­живать общественный порядок на митинге, смотрят на собравшихся граждан как на потенциальных нарушителей и сотрясателей основ государства.
Полицейский, останавливающий на улице прохожего и проверяющий у него документы, тоже, видимо, полагает, что человек на улице есть лицо подозрительное, а без документов - особенно.

Основатель печально известного аппарата репрессий в виде ЧК (НКВД, КГБ и т.д.) г-н Дзержинский когда-то изрек: “То, что Вы еще не сидите, это не Ваша заслуга, а наша недоработка”. Однако подозрительность и презумпция виновности и до сих пор в значительной степени характеризуют отношения государства и граждан.