Лик, личина, лицо, яйцо...

Они самая интересная пара в художественном мире Алматы - Зита и Абликим, жена и муж. Она пишет стихи, он участник популярной перкуссионной группы. Вместе они воспитывают долгожданную дочку и реализуют художественные проекты. Вместе настолько, что у них даже общий на двоих псевдоним - ZITABL, и трудно разделить, где он, а где она.

Например, эта выставка с яйцеголовыми - идея и наваждение Зиты, давно наработанный и выстраданный образ. Она могла бы с полным правом устроить персоналку. Но не сделала. Говорит, это невозможно: Абликим помогал воплощать идею, спорил с ней. Они и во время экспозиции продолжают спорить.

- Зита, вы неправы, нельзя журналистам говорить такие вещи...

- Абликим, когда вы уходите в свои рассуждения о духовности... (машет рукой).

Они с некоторых пор называют друг друга только на “вы”. Такая почтительность в режиме спора-обсуждения для непосвященных смахивает на крайнюю напряженность или издевку. Издевку при желании можно увидеть и в самих работах. Это увеличенные до размеров плаката фотографии из семейного альбома, в которых вместо некоторых лиц... яйцо. Причем фотографии выбраны от изжелта старых, на которых чинные прабабушки с морщинистыми одухотворенными лицами смотрят в камеру, до соцреалистических мускулистых отцов на фоне горных пиков или на уборке урожая в подшефном колхозе. Групповые, изборожденные виньетками снимки класса или курса и семейные, сделанные в городском фотоателье по случаю. Первая мысль - на мыло такого художника, который надругался над семейным архивом, приставил агашкам и апашкам яйца вместо голов. Да еще и возникают нехорошие ассоциации с годами сталинских репрессий, когда лица родственников, причисленных к стану врагов народа, просто выскабливали бритвой с фотографий. Зита, слушая все эти версии, улыбается.

- Не то чтобы мы сами запутались в том, что хотели сказать, просто яйцо рождает очень много ассоциаций. Первая - очень жесткая. Она приходит на ум, когда видишь групповые фотографии, где каждое лицо заточено в овал. Эти лица, расположенные в одинаковых ячейках по порядку один за другим, мне напомнили конвейер, на котором делали среднестатистического советского человека, такого вот правильного и усредненного. Мы становились похожими на продукцию инкубатора. С другой стороны, яйцо - это некий сакральный символ круговорота жизни и вечного возрождения. Так, оно присутствует в сказках многих народов мира. Например, казахская легенда о птице Кумай, сносящей 12 яиц, и драконе Айдахаре, пожирающем их, - это 12 месяцев и течение времени.

- Публика не возмутится, что вы, в общем-то, не слишком много сделали руками - только увеличили старые фотографии и приставили вместо некоторых голов яйца?

- Мы видим в этом, наоборот, некую свободу, когда можно с помощью идеи слегка изменить то, что есть, и получить новое толкование, что-то, рождающее массу ассоциаций. Кстати, не одни мы такие, сейчас во всем мире очень многие художники работают именно с фотографией. И зачастую, не зная контекста истории страны, обычаев народа, трудно даже понять, что же сделал художник и что он хотел сказать, слегка изменив материал.
Здесь материал - человеческие лица. И рассматривая их, невольно продолжаешь игру - лик, личина, лицо, яйцо... Лица людей на старых фотографиях - это особая тема, что стало ясно в процессе работы. То ли годы нивелировки обезобразили нас, то ли темп жизни. Но чтобы сделать такое одухотворенное лицо, какое лет пятьдесят назад получалось почти всегда у незатейливого фотографа в глубинке, нынче требуются серьезная студийная работа, удача, хороший свет, само лицо...

- Может быть, дело в том, что еще два поколения назад люди фотографировались совершенно иначе - по случаю семейного торжества надевали парадные костюмы, шли в ателье, чинно усаживались, принимали позу, делали выражение лица...

- Нет, наверное, дело не только в том, что “мыльницы” сделали процесс съемок чем-то очень обыденным. Я думаю, что дело еще и в самих людях. Сейчас очень много хороших фотографов, у которых есть самая замечательная техника, световые приборы, возможность дорабатывать снимок на компьютере. Очень многие пытаются работать “под старину”, но таких лиц не получается. Личность - это человек с Лицом. Есть выражение “найти свое лицо”. А найдя, суметь его сохранить в общей сутолоке и суете для того хотя бы, чтобы “через года, через века” сияние твоего Лица, законсервированного в фотосгустке, могло согреть сердца твоих близких и далеких потомков.

...Замыкает экспозицию фигура молодого человека в рубашке и галстуке на фоне государственного флага, с яйцом вместо головы. Это и есть росток будущей жизни. Что вылупится из этого овала, какие мысли и идеи проклюнутся - покажет время. Обезличенные люди - это давняя и любимая дуэтом ZITABL тема. Были и люди-марионетки, и герои, у которых вместо голов птичьи клетки, и проект, сделанный со студентами, которых Зита и Абликим знакомили с современным искусством. Тогда они, замотав головы тряпками, совершали вслепую разные действия, это тоже было о нас, ныне и наспех живущих.
Кстати, о современном искусстве. Творил дуэт частично на собственные деньги, частично - на средства гранта международного проекта “Современное искусство для современного музея”, инициированного сразу несколькими международными организациями. И по условиям гранта теперь проект надо передать в государственный музей. Видимо, авторы этой благородной акции предполагают, что музеи спят и видят, как бы заполучить в свою экспозицию работы современных художников, особенно тех, кто использует непривычные способы выражения идей. Но хотя у Зиты и появилась возможность реализовать давнюю задумку, теперь она, как Шарик из Простоквашино, обречена “еще полдня за зайцем гоняться”, чтобы отдать свой проект. Если музей его примет, то, скорее всего, в леденящие забвением запасники. Пока нет структуры, заинтересованной в сохранении таких вот личностных заметок о времени.
- Конечно, музей - это музей, - размышляет Абликим, - он призван архивировать, сохранять, так что хорошо, если работы попадают туда. Мне говорили, что, мол, подари музею свою работу, тогда она будет висеть в экспозиции современного искусства. Но как-то неудобно предлагать себя, продвигать свои работы.

И напоследок. Мистика или совпадение - два раза Зита покорно отвечала на вопросы о времени и о яйце, и два раза диктофон либо не записывал, либо фиксировал странные обрывки фраз, хотя до и после этих бесед честно записывал все, что говорили собеседники. Может быть, действительно, не стоит расспрашивать художника и слушать его объяснения? Может быть, даже не надо остервенело искать единст­венный смысл? Может быть, стоит попытаться просто думать и искать свою, личную версию?

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы