Спаси и сохрани

Спунер не самый крупный коллекционер отечественного искусства, но, пожалуй, самый известный. Потому что открытый. В силу особо тонкого чувства прекрасного многие местные собиратели не афишируют содержание своих закромов. Хотя всем известно, что некоторые наши чиновники и олигархи, точнее, чиновники-олигархи, страдают от любви к искусству ничуть не реже.
Однако только имя Спунера в нашей стране стало по-своему нарицательным, как синоним образа настоящего коллекционера.
Спонсорских и меценатских поступков у Спунера много, при этом он сам не распространяется о них: скромность любит тишину. Но известно, что он помогал музыкальной группе “Адаптация”, развивает детский бейсбол в Казахстане, в 1999 году подарил часть своей коллекции музею современного искусства в Астане.
В его коллекции есть работы Калмыкова, Шарденова, Зальцмана, Сыдыханова - всего около двухсот картин.

При всем при том основной род деятельности Спунера к искусству имеет мало отношения - он занимает должность вице-президента одной из компаний, которая оказывает правительству Казахстана консультационные услуги по привлечению иностранных инвестиций в нефтегазовую промышленность. В компании он отвечает за наведение мостов между иностранцами и нашей стороной. Если утрировать, он переговорщик. И как человек западный, досконально изучивший постсоветский менталитет, помогает представителям разных мировоззренческих типов понимать друг друга.
В разговоре Спунер осторожен, как человек, шагающий по узкой тропинке среди болотной топи. Точнее, среди нефтяных скважин. С другой стороны, а как еще может вести себя нормальный человек, постоянно ведущий переговоры с очень влиятельными людьми? Тут слово с неправильной интонацией произнеси - и пиши пропало. Поэтому наш собеседник говорил интеллигентно и тонко.
Правильно говорил.

- С чего началось ваше увлечение искусством Казахстана?

- Еще когда я появился в Москве в конце 70-х, мой друг Алик Русинов заразил меня искусством, и я начал собирать работы нонконформистов. А когда переехал сюда, тут же начал искать искусство. Тогда у меня уже было более 200 картин. Некоторые я привез, а львиную долю оставил в России.
Первые картины я купил, когда обнаружил галерею в гостинице “Достык”. Затем начал покупать достаточно активно, но сейчас понемногу отхожу от этого.
Мне интересно, как отражаются искусством изменения, происходящие в обществе. С этой точки зрения интереснее было в 90-х. Тем более что о Центральной Азии я практически ничего не знал. Например, думал, что здесь все считают Чингисхана чужим завоевателем, а он оказался очень почитаемым человеком! От таких стереотипов я избавлялся в том числе благодаря искусству.

- А как вам обвинение в том, что вы скупали все по дешевке и сделали на этом состояние?

- Состояние я себе не сделал, да у меня и не было такой цели. Художник мне называл цену, и я либо соглашался с ней, либо нет. Торг не в моих правилах. Если критерием является повышение ценности купленных мной картин, то в целом - нет, они не стали дороже. Исключение - 3-4 художника.

- В том числе и Калмыков, как я понимаю. Вы уверены в оригинальности его работ?

- Да, подделки растут как грибы после дождя. Я же сужу по источнику, у которого купил. Калмыкова я взял у Алексея Кошкина.
Кстати, а какой документ можно получить, чтобы доказать, что находящаяся у тебя работа - подлинная? Судьи кто? К кому вы обратитесь за экспертизой? Я не думаю, что в Казахстане налажена на должном уровне техническая экспертиза по замеру возраста холста, красок и так далее. А то, что люди получают справки от искусствоведов, это, извините...
На Западе экспертиза поставлена на совершенно другом уровне. Любая картина попадает там под перекрестный осмотр со всех сторон, и липа так просто не пройдет.

- В 2002 году вы писали о том, что в газетах появляются “пустые рецензии о выставках по принципу “Как все это здорово!”. Что-нибудь поменялось с тех пор?

- Ну да, было так: как хорошо, что есть художники, как хорошо, что они делают выставки... Думаю, сейчас ситуация выправляется, и уже можно прочитать интересные материалы. Ничего не стоит на месте.
То же касается и художников. Здесь есть очень интересные мастера, а мой любимый автор - Абдрашит СЫДЫХАНОВ. Правда, многие стали увлекаться contemporary-art. Современное искусство считается чем-то новым, хотя оно давно уже не новое. Искусствоведы и художники ударились в это, считая, что живопись уже отстала от времени. А сколько раз уже это было! Я ходил на видео-арт, инсталляции и хэппенинги в 70-х, когда был студентом в США, и ничего свежего в этом не вижу. На мой взгляд, главное - это содержание. Дергает твои струны или нет. А здесь есть люди, которые называют такое искусство актуальным. По-моему, это нагловато с их стороны. Насколько я понимаю русский язык, слово “актуальный” несет и некую качественную оценку. Но кто имеет право говорить, что одно актуально, а другое нет? Наверное, просто всякий превозносит то, чем именно он занимается.

- В нашей стране не принято писать жесткие критические рецензии на творчество художников - подразумевается, что им и так тяжело, поэтому их надо всячески поддерживать. А поругаешь - творческий кризис срубит.

- Настоящие художники будут работать в любых условиях, потому что они не могут не работать. Если же кто-то перестает работать из-за статьи в газете, он не художник.

- Русские за рубежом мучаются ностальгией. Как это происходит у вас?

- Это не ностальгия... Как бы сказать... Я скучаю по конкретике: друзьям, родственникам, бейсбольному стадиону.

- А по демократии вы не скучаете?

- По-моему, это слово давно потеряло свое значение. Во-первых, в каждой стране своя демократия. Во-вторых, американское правительство и отдельные группы граждан США любят учить жизни других людей. Дескать, демократия - это то, что у нас в учебнике, и до вас ее доведет наш госдепартамент.
Я с этим не согласен.

- Однако давайте сравним вашу свободу с нашей.

- Я думаю, благоразумнее будет вернуться к искусству.

- Хорошо, возвращаясь к искусству: что вы намерены делать со своей коллекцией в будущем?

- Если честно, я почти не думал об этом.


Мнения

Валерия ИБРАЕВА, директор Центра современного искусства:

- К Ричарду я отношусь с большим уважением. В то время, когда искусство было никому не нужно, он поддержал художников.

Баян БАРМАНКУЛОВА, искусствовед:

- Во-первых, у Спунера хороший вкус. Он покупал авангард в то время, когда на него никто не смотрел, тем самым оказав поддержку художникам. Во-вторых, в 90-е годы Спунер был единственным коллекционером, который покупал картины и не старался торговаться с художниками до копейки. В-третьих, он выпустил каталог “Энциклопедия основ” казахстанского искусства.

Канат ИБРАГИМОВ, один из основоположников contemporary- art в Казахстане:

- Спунер - человек с чрезвычайно дурным вкусом. Всех мещанских художников скупил в свою псевдоколлекцию. Судя по всему, его советчики учились на банальных фильмах типа “Москва слезам не верит”. Так что подачки нашим работникам из кустов не дают ему права называться коллекционером.

Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото автора