21 августа 2008, 00:00 6430

Спрос на коней, овец и акимов

Жил-был художник один. Много он вед повидал. Это потому, что Марат САГИТОВ более десяти лет своей жизни посвятил кришнаизму - и так глубоко проникся темой, что и все остальное, и всех остальных бросил. Правда, потом он разочаровался - и, как это часто бывает, не столько в учении, сколько в учителях. Вернулся в привычный мир, женился на художнице Раушан АСПАНДИЯРОВОЙ, которая родила ему сына.
Теперь супружеская пара творит вместе. Марат делает скульптуру по картинам жены.

Любовь - это не когда влюбленные смотрят друг на друга, а когда они не смотрят на других. Марат на других не то что не смотрит, он их в упор не видит. Даже в очках.

- Как-то меня свалила язва, - рассказывает Марат, поправляя очки. - Я лежал в больнице и превратился в такого маленького зеленого человечка, который даже встать не мог с постели. Говорят же, что друзья познаются в беде. Вот тогда и выяснилось, что, оказывается, у меня немало друзей. Одна из них - Раушан. Она постоянно приходила в больницу, помогала мне. Было жутко неудобно: ведь перед женщиной хочется выступить во всей красе, а у меня под кроватью - утка. Тогда Раушан сказала, что для нее не имеет значения, как я выгляжу. Спустя какое-то время тесного общения даже показалось странным, что мы до сих пор не женаты.

Между тем всем остальным показалось странным, что они поженились:

- Знакомые едва ли не пари заключали на то, сколько мы проживем вместе. Ведь обычно союзы художников долго не держатся.

Со временем шум улегся, все смирились с тем, что Марат и Раушан стали вместе жить -
поживать да картины рисовать. Как-то супруга честно призналась мужу, что не понимает его работы, но они ей очень нравятся. Нам, конечно, иногда что-то нравится именно потому, что мы этого не понимаем - но здесь другой случай. Супружеское единение эволюционировало в творческое. Марат с Раушан начали совместный проект: муж делает скульптуры по картинам жены, а потом возвращает объемные композиции ей на роспись.
Чета планирует сделать “объединительную” выставку. И по возможности преобразить культурный образ города и страны в целом.

- Нам надо учиться мыслить самостоятельно, - говорит Марат. - Потому что сейчас миром движет одна идея: чтобы общество как можно больше потребляло. В том числе и культуры. Индивидуализм стирается. Художникам тяжело по одной простой причине - им на что-то надо кормить семью. Это такое конкретное условие, которое приводит к тому, что популяция художников постоянно сокращается. Надо идти на компромиссы, но не всегда получается. Я, например, недавно работал художником на одном криминальном фильме. А мне не нравится, что сейчас культивируется шарм бандитов: благородные рэкетиры и так далее. Бандит, он и есть бандит. А в молодых головах все укладывается неправильно. Поэтому я там не доработал.
Не доработал, но уже по другой причине, и на фильме Аскара БАПИШЕВА, документальном сериале об истории носителей казахского языка. Задумывался масштабный, интересный проект международного плана. Но потом возникли проблемы со спонсорами, и картину так и недосняли.

- Ну это потому, что конкретных пацанов такая тема не “колбасит”... А вы еще участвовали в проекте художественного преобразования славного Шымкента.

- Да, в прошлом году был замечательный проект с Жанат ЕЛЮБАЕВОЙ в Шымкенте. Тогда акимом города был Умирзак ШУКЕЕВ. У него родилась идея преобразить город, сменить визуальный имидж от патриархального к современному. В первую очередь путем массовой установки малых скульптурных форм, панно. Нам дали волю, мы написали концепцию. Был конкурс. Мы уже начали что-то делать, а потом пришел другой аким...

- ... и начал бороться с пережитками прошлого.

- Ну заявили, что все будет продолжаться. Но ведь много зависит от личности. Вот в Алматы был акимом ТАСМАГАМБЕТОВ. Редкий случай - у него горящие глаза, и он всегда с инициативой. Сейчас пришел ЕСИМОВ. Все вроде правильно, но ретроградно. Все, что он начал, - запрещать. А прежний аким постоянно говорил, что здесь особый город, особая земля. Верблюды у нас появились. Такой отклик на международные тенденции.

- Или, как говорят некоторые, копирование Европы...

- Ну да, у нас особого креатива не было. Потому что у нас общее понятие о художнике как о ходячей кисточке. Мы не можем отпустить свои души, чтобы они сделали что-нибудь нерациональное. Как в Голландии, где один байкер сделал корову из столовых ложек. Взять то же шествие олимпийского огня. В других странах люди открыто выражали мнение по поводу ситуации с тибетскими монахами. Нам же главное - чтобы было не хуже, чем у других. Между тем нам нужно создавать лицо нового Казахстана. Вы в курсе, что образ лондонских туманов создал живописец? Англичане жили себе в тумане и не задумывались о нем. А он начал писать картины и сделал эту климатическую особенность лицом Лондона. У нас есть степь, эклектика вроде овец возле спутниковых антенн, чумовой юмор. Это все можно использовать и обыгрывать.

- Но коней, овец и акимов у нас обыгрывают великолепно - большинство художников только этим и занимается.

- В свое время Глазунов на закате СССР делал мистерии, многократно повторенные другими. У нас потом начали делать панно с президентом на коне. И понеслось. Галереи как таковые сейчас не работают. Они просто берут деньги с художников за аренду помещения. А диктуют, определяют рынок сейчас чиновники.
Они закупают в основном псевдоисторические побоища два на три метра. Приходит бастык, смотрит. Пересчитает коней, людей и говорит: видно, работы много, молодец. Чиновники сейчас двигают искусство. И понятно, что оно от этого только страдает.

- Но здесь и оппозиция в лице Соросовского центра современного искусства. Кстати, вы современный художник, однако в близости к центру замечены не были. Как так?

- ЦСИ исторически завязан на Соросе. Я не хочу никого обидеть, но это идеологическая организация. У Сороса есть определенный заказ, и в нем обязательно присутствует политика. Причем обязательно в каком-то стёбном виде. Это больше похоже на журналистику, которая иллюстрирует определенные идеи. В ней больше ума, анализа, а не блаженности. Мозга, а не сердца. Там все художники похожи друг на друга - они знают, что нужно сделать, чтобы поехать в Берлин. Теряется свобода...

- Так вы на чьей стороне силы?

- Меня утомляет такая борьба. Чем сильнее враги сцепляются, тем больше у них точек соприкосновения. Чем больше ты ругаешься, тем сильнее подчиняешься. Ты становишься похож на оппонента. Ты ему подвластен.
А я просто хочу вывести диалог художников на другой уровень. Без подкалывания, дележа денег, какой-то подковерной борьбы. Нас и так мало. Зачем делать еще хуже?

Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы

Твитнуть

Класснуть