Никто не хотел замечать

История ученика столичной Назарбаев Интеллектуальной школы могла бы сойти за обычный подростковый конфликт, если бы имела сколь-нибудь позитивный финал. Между тем никакого финала пока нет вообще, и это самое тревожное.

По словам матери школьника Айжан (имя изменено), ее сын в течение длительного времени подвергался скрытой травле со стороны одноклассников, а обращения к педагогам и школьным специалистам результата не дали.

Мальчик поступил в НИШ на грант, был старостой класса и успешно учился. Однако уже в седьмом классе начали происходить странные эпизоды. Одноклассники убирали из-под него стул, из-за чего он получил ушиб копчика, на уроке физкультуры ему поставили подножку, после чего потребовалось обращение в травмпункт. По словам Айжан, эти случаи не получили должной оценки со стороны школьных сотрудников.

Ситуация резко ухудшилась в восьмом классе. Подросток стал замкнутым, раздражительным, начал избегать общения. При этом в школе не было никаких громких оскорблений, никаких драк. Просто ребенка постепенно вычеркивали из жизни класса.

- Мы потом спрашивали его, почему все это началось. Он отвечал: "Я не знаю. Я ничего не сделал. Просто начали игнорировать", - рассказала мать.

Семья обратилась к частному психологу. Именно тогда, как утверждает женщина, специалисты впервые прямо заявили о наличии буллинга. По словам Айжан, сын рассказывал, что в школьной столовой зачастую сидел один, а одноклассники избегали даже садиться рядом с ним. Когда он спрашивал сверстников о причинах такого отношения, ответа не получал.

Настоящая сирена прозвучала в феврале нынешнего года. Психологи сообщили родителям о серьезнейших суицидальных рисках. Подросток писал о желании покончить с собой и причинял себе физическую боль. После обследования психиатр назначил ему антидепрессанты.

Родители утверждают, что пытались добиться помощи от школы. Однако, по их словам, информация о критическом состоянии ученика так и не дошла до руководства учебного заведения. Более того, когда семья самостоятельно обратилась к директору, выяснилось, что администрация якобы вообще не была осведомлена о происходящем.

После консультаций с врачами семья получила еще более тревожное заключение. Специалисты государственной медицинской организации рекомендовали срочно забрать ребенка из школы, назвав его состояние критическим. Именно после этого родители приняли решение об отчислении.

Но даже после ухода из НИШ кризис не закончился.

Самым страшным эпизодом стала ситуация, о которой мать рассказывает с трудом. Однажды сын оставил родителям записку и ушел из дома…

- Он вышел якобы в магазин, но я почувствовала неладное. Взяла блокнот, в котором, как видела, он что-то писал, перед тем как уйти. Он написал, что хочет спрыгнуть с девятого этажа. Мы сразу выбежали. Я побежала на улицу, супруг начал искать по подъездам. Нашли его и забрали домой, - вспоминает Айжан.

Трагедии удалось избежать чудом. Не благодаря системе профилактики, не благодаря своевременному вмешательству и слаженной работе специалистов, а лишь потому, что родители вовремя заметили записку и успели найти сына раньше, чем он реализовал задуманное.

Казалось бы, после такого случая вопросы должны были возникнуть у всех без исключения. Но именно здесь история приобретает особенно сюрреалистический оттенок.

По словам матери, во время одного из обращений в правоохранительные органы она услышала фразу, выражающую суть всей этой обстановки:

- Инспектор полиции нам сказала: "У вас вообще ситуация не тяжелая. Дети уезжают за рубеж и не возвращаются живыми. У вас жив-здоров, забрали со школы. Что вам еще надо?"

Получается, пока ребенок жив, проблемы будто бы не существует. И пока не произошло непоправимое, никто не обязан отвечать за бездействие. Раз трагедия не попала в сводки, ее можно считать недоразумением.

Между тем факты, которые приводит семья, говорят об обратном. Подросток оказался в тяжелейшем психологическом состоянии.

Сегодня мальчик переведен в обычную школу по месту жительства. Однако последствия пережитого сохраняются. Он продолжает наблюдаться у психиатра, принимает антидепрессанты и, по словам матери, до сих пор не восстановился полностью. Летом он должен был ехать на математические олимпиады в Испанию и Италию, но теперь абсолютно равнодушен к этим планам.

Наиболее поразительной в этой истории выглядит реакция отдельных должностных лиц. Семья утверждает, что проверки идут медленно, обращения в различные инстанции не дают ощутимых результатов, а ответственности за произошедшее до сих пор никто не понес. Будто предсмертная записка - это еще не повод поднимать шум, а назначение антидепрессантов подростку - еще не тревожный сигнал.

Сейчас материалы находятся в поле зрения прокуратуры и других государственных органов. Родители добиваются оценки действий сотрудников школы и всех лиц, которые, по их мнению, проигнорировали многочисленные сигналы о неблагополучной ситуации.

- Дело передают инспектору по делам несовершеннолетних по статье 127 КоАП в части неисполнения родительских обязанностей, - говорит Айжан. - Но где администрация школы? Особенно куратор и школьный психолог, которые скрыли травмы и не оказали помощь ребенку? Мы требуем, чтобы ответственность понесли все: ученики, которые участвовали в буллинге, их родители и администрация школы.

Вопросов тут два. Во-первых, если подросток дошел до суицидальных мыслей, оказался под наблюдением психиатров и едва не совершил непоправимое, то можно ли считать, что ничего чрезвычайного не произошло? А во-вторых, сколько еще должно прозвучать тревожных сигналов, чтобы история перестала считаться обычным школьным конфликтом?

Владислав ШПАКОВ, Астана