Знак неравенства

В конце 2021 года казахстанский исследовательский центр PaperLab опубликовал аналитичес­кий отчет “Новые грани образовательного неравенства в странах Центральной Азии: от измерения проблемы к измерениям политик”. Эксперты изучали ситуацию в Казахстане, Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане. Конечно, в каждой стране свои особенности, но многие проблемы оказались схожими: переполненность школ и классов, нехватка учителей и низкий уровень их подготовки, инклюзия, существующая лишь на бумаге, несоразмерное распределение средств между центром и провинцией.

И вроде ничего нового - плавали, знаем. Но лишь на первый, поверхностный, взгляд. Если рассматривать детали, картина становится объемнее. Деньги, вложенные в систему образования, решают многое, но не все. Считают ли родители, что образование - это важно? Могут ли купить своему пяти-, шестикласснику книги? Высыпается ли он? Много ли времени по сравнению со сверстниками тратит на домашние дела? Есть ли внутри школы, в которой учится ребенок, туалет и умывальник? И это лишь небольшая часть вопросов, которые не менее важны.

- Камила, я бы хотела начать с вашей цитаты. В одном из интервью вы сказали: “Если не предоставить нуждающимся детям доступ к качественному обучению, в следующем поколении образовательное неравенство станет непреодолимым. Недополучившим образование людям будет сложно дать своим детям хороший старт в жизни”. Мы не опоздали?

- Можно сказать, опоздали, но это не повод ничего не делать. Если правильно выстроить политику в сфере образования, учитывающую потребности детей из уязвимых групп, то все еще можно исправить. Уязвимые группы - это не только малообеспеченные или многодетные, как принято думать. Неравенство - это не только город/село, более богатые/депрессивные регионы, русско­язычные/казахскоязычные школы. Не нужно упрощать, пытаться искать легкие пути и универсальные решения. Их нет.

- В казахстанском обществе уже сформировался пласт людей, которые в свое время недополучили образование и изначально находятся в неравном положении?

- Конечно, такие группы людей есть, их немало. Они приезжают из регионов в Алматы или другие города, не могут найти себе места в новых реалиях, чувствуют себя лишними, постепенно маргинализуются, это вызывает злость и отторжение и у них, и у части общества по другую сторону. Думаю, во время январских событий мы видели некоторых из этих людей. Можно сколь угодно спорить о том, что тогда произошло, что ими двигало, но, на мой взгляд, более продуктивен другой путь: не осуж­дать, а попытаться разобраться в причинах и что-то изменить.

- “Неравенство, - я цитирую ваш отчет, - это не просто возможности более богатых родителей обеспечить ребенку лучшую школу, отдельную комнату, учебники или ноутбук”. А что еще?

- Отдельная комната, ноутбук и учебники - базовые вещи, и они тоже важны для формирования условий, в которых растет человек. Эти условия в конечном счете оказывают позитивное или негативное влияние на его дальнейшую жизнь. Если дома неблагоприятная обстановка, если горизонт перспектив ребенка ограничивается скромными возможностями его близких, он, вероятнее всего, повторит их путь. Потом и у него родятся дети - и далее по спирали.

Наши коллеги из Кыргызстана отмечали такую тенденцию: дети трудовых мигрантов не хотят учиться после школы - не видят в этом необходимости. Они считают, что проще уехать в Россию и зарабатывать деньги на стройках, как это делают их близкие. Я думаю, переломить ситуацию могла бы помочь именно школа. Это тот возраст, когда формируется личность ребенка, он превращается в гражданина, и от того, какие ценности ему привьют в этот момент, какие навыки и возможности он получит, зависит многое.

Неравенство формируется постепенно, оно будто накапливается. Казахстан - молодая страна. В богатых США или Великобритании разрыв в уровне образования в разных слоях общества более выражен. Там уже пришли к тому, что постепенно отказываются от частных школ. Но для нас это пока неактуально: с одной стороны, у нас есть НИШ, международные школы, плата за обучение в которых доступна единицам, и государственные образовательные учреждения в селах и небольших городах - с другой. И все они при уровне нашей рождаемости нужны. Другое дело, как отличается качество образования в них.

- Какое неравенство наиболее заметно: между сельскими и городскими школами, частными и государственными, между регионами?

- Смотря какой аспект рассматривать. К примеру, ребенок из малонаселенного села вынужден добираться до школы на автобусе, а зимой нередко и вовсе лишен возможности посещать ее. С одной стороны, у него небольшой класс, с другой - не всегда компетентный учитель. В данном случае мы сравниваем село и город. Но у учащегося из частной городской школы в классе 10-20 человек, а из общеобразовательной - 35-40. Это тоже неравенство, но уже между школами разного типа.

В этом вопросе множество аспектов, и они взаимосвязаны. Поэтому нельзя сказать, какое неравенство более выражено. Между тем, если обобщать, исследователи подсчитали, что в США 80 процентов различий в академических достижениях отмечаются в пределах одной школы и на эту разницу оказывают влияние такие переменные, как квалификация учителя и размер класса.

- Чаще всего говорят о неравенстве между городскими и сельскими школами. Сокращение разрыва между ними - один из индикаторов различных программ МОН?

- Эта разница наиболее очевидна. И о ней говорят несколько лет. Предлагаемые меры направлены на повышение качества образования в целом (и это тоже важно!), но не на его выравнивание. Мы должны подходить к этому вопросу персонифицированно. Есть дети из уязвимых групп, дети трудовых мигрантов (да, в Казахстане не так развита внешняя миграция, но внутренняя носит массовый характер), отстающие в силу разных причин, и они, к слову, могут жить в городе, но в плохом районе, учиться в слабой школе. Мы видим ребенка, у которого есть определенные проблемы, изучаем их и решаем, используя существующие алгоритмы, которые нужно разработать. Работа должна быть комплексной и межведомственной. Если каждое министерство будет решать только свой круг проблем, ничего из этого не получится.

- Что можно сделать?

- У детей должен быть доступ к бесплатному качественному онлайн-образованию. Интернет есть практически везде, нужно использовать его возможности, в том числе и социальные сети.

Второй момент - сформировать институт менторства и для сельских, и для отстающих детей. Сейчас все внимание школы направлено на лучших - победителей олимпиад, различных конкурсов. Их наставников всячески поощряют, и это правильно. Но не нужно забывать и о тех, кто в силу разных причин не тянет учебную программу. Есть курс повышения квалификации именно по работе с отстающими учениками, особенно активно его собирались продвигать в регионах. Не знаю, получилось ли и насколько эффективно. Но менторская программа - это несколько иное. Ее можно выстроить вне школы, нагружая не только учителей. С детьми могли бы работать успешные в разных сферах люди, которым есть что рассказать. Понимаю, у всех мало свободного времени, вовлечь человека в систему непросто, но можно хотя бы попробовать. И тогда проблема выйдет за нынешние рамки, на нее обратят внимание не только эксперты и чиновники, но и общество.

Оксана АКУЛОВА, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы