После драки

В далеком 1999 году 17-летний Магомед БУЛГУЧЕВ попал в плохую историю: не поделил девушку с другим парнем, была драка, потом еще одна, уголовное дело, побег из дома… С тех пор прошло больше 16 лет, но отец Магомеда Салман БУЛГУЧЕВ (на снимке) никак не может добиться закрытия уголовного дела, чтобы сын мог спокойно вернуться домой. Сроки давности по преступлению уже вышли, вот только правоохранительные органы отказываются это признавать. 

Даже сейчас Салман Булгучев продолжает корить себя: тогда, в феврале 1999 года, он уехал из города по делам и оставил сына без присмотра. Уверен - будь он рядом, не случилось бы всей этой истории.
- У меня шесть детей, а сын только один, - объясняет Салман. - Конечно, баловали мы его. У него все было - и к 18 годам машину подарили, и все, что хотел, покупали. А в тот вечер он из-за девушки пошел на конфликт с неким Русланом ДАУТОВЫМ. Тому было 35 лет, в два раза старше. Подрались один на один, потом Даутов привел с собой пятерых парней, и они моего сына сильно избили. Сын попал в больницу, а как только вышел, поехал к этому Руслану разбираться. Опять подрались, только в этот раз полиция уже вмешалась - завели дело.
17-летнего Магомеда Булгучева и его знакомого обвинили… в похищении человека! Посчитали, что раз Даутова они забрали из дома, значит, есть состав преступления.
- Мне тогда сказали: заплати 5 тысяч долларов, и дело развалим, - вспоминает Салман Булгучев. - Я наотрез отказался. Во-первых, денег таких не было. Во-вторых, понятно же, что никто никого не похищал. Если после каж­дой драки будут сажать участников, у нас тюрем на всех не хватит. Мне следователи говорили: ты же ингуш, тебе родственники любую сумму соберут, если понадобится. В результате Магомеда решили “закрыть” до суда, и он, не дожидаясь ареста, уехал из города. Вот с тех пор и не был он дома.
Расследование довели до логического конца, один из участников той драки получил срок и сел в тюрьму. Магомеда же объявили в розыск и до сих пор ищут. Хотя уже в 2012 году он мог вернуться домой.
- Дело в том, что у каждого преступления есть срок давности, в течение которого можно привлечь виновного к ответственности, - объясняет адвокат Юрий БОД­РОВ. - Поскольку преступление, в котором обвиняется Булгучев, относится к тяжким, то срок давности по нему 15 лет. Да, расследование может быть приостановлено, но так не может продолжаться бесконечно. Нельзя расследовать дело больше 25 лет, так прописано в Уголовном кодексе. Но есть одно “но”. Магомеду было всего 17 лет, когда он нарушил закон, то есть он был несовершеннолетним. А для несовершеннолетних сроки давности сокращаются наполовину - то есть уже через двенадцать с половиной лет их нельзя привлекать к уголовной ответственности. С 2012 года мы пытаемся доказать это правоохранительным органам, но наши аргументы игнорируют!
Конечно, уклоняться от следствия и суда - это плохо, и мы не пытаемся оправдывать поступок Магомеда. Но если законом предусмотрено, что при истечении срока давности уголовное преследование может быть прекращено, почему же ни полицейские, ни суды, ни даже поборники законности в лице прокуратуры Алматы не спешат применять закон?
- Мой дом до сих пор сторожат, чтобы сына поймать и посадить, хотя прошло столько лет! - говорит Салман Булгучев. - Если я уезжаю куда-то из дома, то по возвращении из поездок ко мне полиция через забор перепрыгивает: где Магомед? Мне и в прокуратуре говорили, что сын должен сидеть, и в полиции. Кроме них, ни у кого нет претензий к моему сыну. Руслан Даутов, с которым у сына был конфликт, умер 10 лет назад. Он перед смертью сказал родителям, что давно помирился с Магомедом, его мать даже написала нам расписку, что никаких претензий не имеет, ходила в полицию, чтобы дело закрыли. Второй парень, участвовавший в драке, скончался в тюрьме. Сроки давности все вышли, но розыск с Магомеда не снимают. Я просто боюсь, что по этой драке дело закроют, а потом, если сын появится дома, повесят на него какую-нибудь другую статью: вдруг “найдут” у него что-нибудь в кармане - наркотики, оружие, еще что-нибудь.
Салман признается: с Магомедом он общается, у того все хорошо, видел его четверых детей. Но тревога за единственного сына не оставляет отца.
- Я честно говорю - у меня со здоровьем проблемы, - объясняет Булгучев-старший. - Завтра что-то случится, сын тут же приедет, а его уже будут ждать и точно посадят, найдут, за что. А мы ведь уже и так наказаны - 16 лет живем в разлуке, это словами не объяснить, когда ты не можешь сына обнять, посидеть с ним рядом, взять на руки внуков.
- У меня складывается ощущение, что в органах не знают, как именно следует поступить с Магомедом, - объясняет адвокат Бодров. - Мы обращаемся в полицию с ходатайством об отмене меры пресечения в виде ареста, опираясь на то, что срок давности по преступлению уже истек. Следователь алматинского ДВД АЛЬЖАНОВА нам отказывает в связи с тем, что течение срока давности приостановлено - то есть она не понимает, как нужно трактовать статью 69-ю Уголовного кодекса старой редакции. Мы обращаемся с жалобой в прокуратуру города. Нам приходит ответ: действия следователя верны, поскольку срок давности по этому делу прерван. Но в той же 69-й статье УК указано, что течение срока давности прерывается, если лицо, подозреваемое в преступлении, совершает повторное умышленное преступление. Где же второе преступление, в чем еще подозревает человека прокуратура Алматы, если о его местонахождении не известно уже 17 лет?
На этом юридические разбирательства не заканчиваются. Адвокат Бодров через суд пытается обжаловать постановление прокуратуры и отказ ДВД. Но и здесь натыкается на стену.
- Наш вопрос рассматривала в Алмалинском райсуде Гульшахар ЧИНИБЕКОВА, - рассказывает юрист. - По большому счету, это обычная жалоба на незаконные действия органов. Но тут понадобилось аж семь заседаний, чтобы разобраться в вопросе. И судья вынесла свое решение: поскольку меру пресечения подозреваемому определяет суд, то следственные органы не могут отменить санк­цию на арест Булгучева. При этом прямо игнорируется тот факт, что преступление было совершено 17 лет назад, а тогда санкцию на арест давала прокуратура! Последующие инстанции оставили это решение без изменения. Получается, ни один из органов не стал применять закон в отношении Булгучева, и каждый нашел для этого свои основания.
Адвокат разъясняет еще один юридический нюанс: сейчас полицейские просто обязаны закрыть дело, и все, что для этого нужно, - заявление от подозреваемого и признание его вины. Он сам, как представитель Магомеда, уже обращался с таким документом в следственное управление ДВД Алматы, но ему объяснили, что бумагу должен принести сам подозреваемый. Хотя по закону достаточно обращения его адвоката…
- Я человек пожилой, хочу, чтобы единственный сын был рядом, - делится своей болью Салман Булгучев. - У нас сейчас последняя надежда на газету - вдруг найдется человек наверху, в Генеральной прокуратуре, в парламенте или в Верховном суде, который разберется с нашей проблемой? Иначе для чего тогда пишутся законы - чтобы их игнорировать?

Михаил КОЗАЧКОВ, Фото Владимира ЗАИКИНА и из архива Салмана Булгучева, Алматы