Шито-крыто

Чисто по-дружески

Напомним: скандал разразился 1 июня. Гульсим Уразбаева, занимавшая должность руководителя с 2021 года (а до того несколько лет ходившая в замах), была задержана после обысков в офисе отдела образования и у нее дома. День спустя суд санкционировал ее арест. Правоохранительные органы сообщили, что подозревают Уразбаеву в крупном мошенничестве с бюджетными деньгами. Взяли за горло и некоего бизнесмена, связанного деловыми и дружескими узами с чиновницей. Не желая помешать следствию, мы решили в этой публикации не указывать его настоящего имени. Назовем его пока Дмитрием КРАМАРЕНКО.

Этот предприниматель един в двух лицах - он и ИП, и директор ТОО. В обеих ипостасях Крамаренко выступал как поставщик услуг и оборудования для целого ряда костанайских школ. Нам удалось насчитать 167 (сто шестьдесят семь!) договоров, заключенных этим бизнесменом с образовательными учреж­дениями Костаная, на общую сумму 630 млн тенге. Почему же эти контракты выглядят подозрительно? Ни один из них не стал результатом проведения открытого конкурса. Все были заключены способом закупок из одного источника либо через электронный магазин.

Один директор - два кармана

Есть такой способ работать с государственными деньгами: заводишь две компании (одна ИП, а другая в виде ТОО). Одна, к примеру, занимает нишу поставок оборудования, мебели, новогодних подарков. Вторая специализируется на программном обеспечении, системах контроля доступа в здания школ, на турникетах. Заказчик, по сути, триедин: школы, детсады, отдел образования. И деньги уходят, получается, одному человеку. Но по двум каналам.

За три года напряженной работы ИП Крамаренко накопил 154 государственных договора на красивую сумму 555,5 млн тенге. Его ТОО “SB-2024” (наз­вание вымышленное) - 13 договоров более чем на 74 млн. В сумме - 630 млн тенге. Чтобы окончательно уяснить, как это выглядело, приведем в пример школу имени Бокейхана. ИП поставил туда медиаоборудование - видеостену и панели. ТОО установило программу контроля доступа с распознаванием лиц. Одна школа принесла структурам Крамаренко 31,5 млн тенге. Что и говорить, широкий профиль.

Как же это делалось

Способ “из одного источника путем прямого заключения договора” используется, когда заказчик сам вправе назначить поставщика: без объявления торгов, без сравнивания предложений, без публичной конкуренции. Все 13 договоров ТОО так и заключены.

Договоры, найденные нами в реестре ИП Крамаренко, работали по той же логике: либо “электронный магазин”, либо “из одного источника”. И даже по крупным лотам - ни разу через открытый тендер.

Другими словами, бюджет мог бы сэкономить деньги, отпущенные на госзакупки, да не смог. Конечно, в электронном магазине условия для конкурентной борьбы есть, но факт в том, что деньги из отдела образования Костаная очень час­то уходили именно на счета ИП Крамаренко и ТОО этого же предпринимателя. Давала ли указания об этом именно Уразбаева, сейчас и выясняет следствие.

Один - один - четыре

ТОО продавало одно и то же: систему контроля доступа в школы. Утверждалось, что она может распознавать лица на входе, включает в себя приложение для школьной столовой и даже цифровую библиотеку. Покупка системы включала в себя установку и настройку программного обеспечения. Вопросы происхождения, оригинальности и качества системы оставим на потом, они сейчас не столь важны для понимания ситуации.

Важно то, что за такую вот систему школа в Рудном заплатила 3,5 млн тенге. Школа детского творчества в Костанае -почти 4 млн. Школа-гимназия -
4,5 млн. Школа имени Кайырбекова - почти 7 млн. Школа №13 -уже 12 млн тенге. Один поставщик. Один продукт. А разброс цен - в четыре раза.
В договорах, кстати, прописано, что это “услуги по установке и настройке программного обеспечения”. Измеримые параметры глубоко спрятаны в технической документации. Похоже, это и позволило назначить 3,5 млн одной школе и 12 млн - другой.

Для ориентира: готовые сис­темы распознавания лиц для школ на рынке Казахстана стоят от 200 до 800 тысяч тенге в год. Полное внедрение “под ключ” с оборудованием - до 2-3 млн. 12 млн за “установку ПО” - цифра, которая требует объяснения.

Особняком стоит случай гимназии им. Мауленова: ТОО “SB-2024” поставило туда “турникет поясной, комплект оборудования СКУД-системы” (то есть контроля доступа). Одну штуку. За 9,5 млн тенге. Рыночная цена аналогичных решений составляет от 300 тысяч до 2,5 млн тенге. А вот за 9-10 млн купить можно электромеханические и моторизованные полноростовые турникеты в два прохода, полностью выполненные из нержавейки. Убедиться в этом можно, загуглив и изучив рыночные предложения, которых в открытом доступе полным-полно.

Детсад и нефтехимия

Перейдем теперь к ИП Крамаренко, а заодно к договору, который объясняет природу всей этой истории лучше любой финансовой сводки.
Ноябрь 2025-го. Ясли-сад №40, Костанай. 35,5 млн тенге. В перечне закупок - видеостена, интерактивные парты, жидкокристаллические панели. И отдельной строкой “экраны сенсорные для промышленного контроллера нефтехимической промышленности цветные”. Четыре штуки. По 1,8 млн тенге за штуку. Итого 7 млн 200 тысяч. Для детского сада.

На минуточку, HMI-панели для нефтехимии - это оборудование, которое управляет технологическими процессами на заводах, установках крекинга, насосных станциях... Зачем они в яслях-саде, где дети лепят из пластилина и учат буквы? Загадка!.. Рыночная цена таких пане­-лей - от 190 тысяч до 1,1 млн тенге. В договоре же указано: 1 млн 800 тысяч!

В той же закупке значатся ЖК-панели по 2 млн тенге. А ведь рыночный диапазон для экранов сопоставимого класса - от 725 тысяч до 1,3 млн тенге. В договоре же - 2 млн. По девяти панелям в двух договорах суммарно получается потенциальная переплата от 5,5 до 11,5 млн тенге. Такая же видеостена у того же поставщика в школе имени Бокейхана стоила на 67 процентов дороже, чем в этих яслях-саде. Без объяснений: дороже - и все.

Детям на конфетки

В ноябре 2025-го руководитель отдела образования Костаная Гульсим Уразбаева лично подписала договор с ИП Крамаренко на “приобретение новогодних кульков для учащихся из малообеспеченных семей”. Количество - 1 тыс. 548 штук. Стои­мость каждого - 9 тыс. 785 тенге. Итого: 15 млн 147 тыс. тенге.
Между тем в сети сохранилась информация о том, сколько стоили в конце прошлого года такие подарки. В супермаркетах - от 2 до 4 тыс. тенге. В фирменных магазинах кондитерской фабрики -
4-6 тыс. тенге. И это розница. Оптовая закупка, конечно же, обходится дешевле.
Получается, из 15 млн, предназначенных специально для детей из мало­обеспеченных семей, до адресатов в виде конфет могло дойти от 3 до 6 млн тенге. Остальное наценка? Деньги шли по бюджетной программе “Затраты Фонда всеобщего обязательного среднего образования”.

Самый важный вопрос в этой истории…

...не “почему видеостена для яслей стоит 6 млн”, не “зачем детсаду нефтехимические экраны”, не “почему турникет стоит 9,5 млн”. Это все вопросы про отдельные цифры.
Самый важный вопрос - про систему. Как один человек под двумя вывесками три года подряд становился единственным источником поставок в детские учреждения и стал получателем 630 млн тенге? Кто каждый раз принимал решение “берем у него”? И почему подписывал акты приема-передачи? Да и работает ли как надо система контроля доступа в 13 костанайских школах?
Похоже, законность формальная и законность реальная - вещи разные. Костанайской практикой доказано.

Стас КИСЕЛЁВ, Костанай