Тёти исчезают тихо

В Алматы ушлая юристка в роли попечительницы оформила договоры пожизненного содержания в обмен на квартиры с двумя пенсионерками, которые вскоре ушли в мир иной. Родственники одной из старушек бились с “добродетельницей” в суде - пытались доказать, что на момент оформления сделки женщина была недееспособной. Но проиграли. Сегодня они заявляют: защитить права стариков могли чиновники соцслужбы, если бы вовремя вмешались...

Чужие люди

Этой историей поделилась с нами читательница Бахыт МАУЛЕНОВА* в ответ на пуб­ликацию о том, как одинокая пенсионерка в Алматы продала свои квартиры и отдала деньги мошенникам, а оформлявшего сделку нотариуса не смутило то, что одинокий человек едва ли не в один день продает это жилье, да еще и по цене ниже рыночной (см. “Развод и бабки” на сайте time.kz).

- Так сложилось, что моя тетя всю жизнь прожила одна, детей у нее не было, - начинает наш разговор Бахыт. - Общались мы нечасто, характер у тети был суровый - заезжали к ней периодически спросить, не нужно ли чего. В 2024 году начались проблемы: она перестала меня узнавать, бывало, не пускала в свою квартиру. Похоже, у нее уже прогрессировала деменция...

Осенью 2024-го Бахыт застала в квартире тети посторонних людей.

- Заподозрив неладное, мы обратились в суд, чтобы добиться официального признания человека недееспособным, - продолжает рассказ адвокат Серик МОЛДАХМЕТ. - Но добиться желаемого нам не удалось: с точки зрения закона моя доверительница той женщине, хозяйке квартиры, никто, родство второй линии нужно было доказать. Тогда мы обратились в органы опеки, чтобы недееспособной тетю признали они. Но и эта попытка потерпела фиаско: как нам объяснили, от попечительницы тети посыпались жалобы на якобы коррупционную составляющую в действиях госслужбы опекунства, и чиновники отступили. Однако буквально через 10 дней сделка с попечительницей о пожизненном содержании была оформ­лена нотариусом с выездом на дом.

Вас обслуживает... нотариус-психиатр

Уже позже в судах Бахыт Мауленова выяснила, что этот нотариус был выбран, судя по всему, не случайно - он арендует недвижимость у попечительницы. А еще позже, при общении с медицинскими специалистами, узнала, что деменция не развивается стремительно и даже при прогрессирующем течении болезни человек вполне может поддерживать обычный бытовой разговор, так называемый small talk: поговорить о погоде, даже процитировать классиков литературы.

- Мы столкнулись с этим, когда попечитель привела в суд свидетелей - сантехника и ремонтника, которые говорили, что тетя с ними разговаривала. Кроме того, будучи юристом, попечитель подстраховалась: записала видео, где просит тетю прочитать стихотворение, как она разговаривает с ней, - отмечает Бахыт.

Понять, что человек дезориентирован глобально, не отдает себе отчета в своих действиях и, главное, не осознает их последствий, может только специалист в области психиат­рии. Но - парадокс - в Казах­стане, если речь идет о сделках с куплей-продажей, дарением собственности, понять, дееспособен ли человек, должен нотариус. А вот после совершения сделки доказывать, что человек не понимал, что делает в силу своей болезни, уже нужно через госэкспертизы.

- Статья 43 закона о нотариате обязывает нотариуса при удостоверении сделок устанавливать дееспособность граждан. Он делает это, проверяя удостоверение личности, правоустанавливающие документы на собственность, через государственные базы данных и в ходе визуальной беседы. И здесь кроется главная засада, - объясняет ситуацию Серик Молдахмет. - Если медицина ставит человеку диагноз, исключающий вменяемость, эта информация автоматически отображается в базе ЕНИС (единая нотариальная информационная система. - Ю. З.). Но старики с деменцией в основной своей массе наотрез отказываются идти в больницу, обследоваться и вставать на учет. То есть для ЕНИС они чисты. Единой же методики вопросов, разработанной психиатрами для нотариусов, нет. Получается, все строится на субъективном мнении нотариуса. И у него нет обязанности вносить в единую профильную базу свой отказ удостоверить сделку в случае сомнений, чтобы, быть может, остановить процедуру для других, если возникнут вопросы. Выходит, не согласится один нотариус - можно пойти к другому. Не обязаны нотариусы и сообщать в органы полиции при подозрении на мошеннические действия, как это положено, если есть подозрения на отмывание денег. Наверное, необходимы изменения в закон - предусмотреть обязательный выезд профильного врача или участие органов опеки при сделках с одинокими престарелыми людьми.

Нет человека - нет проблемы

- Договор о пожизненном содержании тетя и попечительница заключили 20 декабря. А 15 января, когда нам с большими усилиями удалось вызвать к ней домой комиссию из акимата с представителями разных ведомств - от соцслужбы и медработников до полиции, тетя уже не узнавала свою попечительницу. На вопросы сотрудницы комиссии о договоре с попечительницей ответ тети был краток: “Такого разговора не было”, - рассказывает Бахыт Мауленова.

Племяннице все же удалось, несмотря на отчаянное сопротивление попечительницы, добиться суда о признании тети недееспособной. Но та четыре раза проигнорировала судебное постановление, предписавшее ей доставить подопечную в больницу для проведения экс­пертизы. Невозможно было провести обследование и на дому: войти в квартиру не мог­ли ни Бахыт, ни аккредитованный эксперт - чужая собственность...

- Когда органы опеки вместе с судебными приставами и частной скорой медпомощью все же вывезли тетю на экспертизу, стало ясно, насколько тяжелое у нее состояние: говорить она уже не могла и не понимала, что происходит, - вспоминает племянница.

А за день до вступления в законную силу решения о недееспособности пожилая женщина... умерла. Все это время Бахыт не давали увидеться с ней. Скрывают от нее даже место захоронения тети.

- И теперь уже госорганы нас стыдят: мол, сами виноваты - не ухаживали, не хоронили старушку. А как?! Если мы в квартиру попасть не могли даже с представителями власти, ведь частная собственность неприкосновенна! К тому же, пока мы бегали по архивам, пытаясь достать доказательства моего с тетей родства, я была для нее с точки зрения закона посторонним человеком.

Фамилия у Бахыт и тети одинаковая. Тем не менее пришлось месяцами ждать из архивов нужный документ - свидетельство о рождении 1935 года, подтверждающее, что отец Бахыт Мауленовой и женщина, попавшая в руки злоумышленницы, - родные брат и сестра. Село, в котором она родилась, находится на границе трех областей - надо было обращаться в архивы каждой из них.

- Нам пришлось убеждать чиновников из социальной службы выполнять их прямую работу - защищать недееспособного пожилого человека! - возмущается адвокат Молдахмет. - И таких одиноких и фактически, а не по закону признанных недееспособными становится все больше. Органы опеки проявили поразительный формализм: зная, что диагноза болезни в базе нет, они должны были проявить инициативу, чуткость и через суд добиваться экспертизы, а вместо этого просто отозвали свой судебный иск из-за жалоб. Районный акимат устранился от этой истории еще в самом начале - оказывается, они имеют право отозвать свой иск без объяснения причин. Нам кое-как удалось добиться от управления соцзащиты Алматы выполнения положенных обязанностей.

Не доводить до беды

Подробностей у Бахыт Мауленовой, невольно погрузившейся в мир коммерческого присмотра за стариками, накопилось много. Она вспоминает: во время проверок со стороны органа опеки в квартире ее тети не раз заставали не попечительницу, а ее несовершеннолетнюю дочь-подростка. Попечительница на это отвечала, что “наблюдает за происходящим по камере”.

К сожалению, зачастую при деменции врагами номер один становятся именно близкие люди - старики с недоверием смотрят на родных, вспоминают ссоры и обиды. Этим пользуются злоумышленники, втираясь в доверие к пожилому человеку: “случайно” поприветствуют на улице, перекинутся парой слов, помогут донести покупки до дому. И вот это уже не посторонний, а внимательный знакомый. По аналогичной схеме, кстати, в доверие к детям втираются и педофилы.

Кстати, пока Бахыт билась за права тети, ей удалось выяс­нить: у юристки-попечительницы это уже не первый опыт со старушками.

- Нам стало известно как минимум еще об одной одинокой пенсионерке, за которой она так же “присматривала” с 2023 года. Мы узнали об этом в июне 2025-го, подали заявление в госорганы 4-го числа с просьбой проверить состояние пожилой женщины, а 19-го она скончалась, - говорит Мауленова. - Но убедить госорганы связать эти два эпизода нам не удалось. Никого не смутило, что люди уходят именно в те моменты, когда выгодно попечительнице или маячит проверка госоргана. А наше заявление полицейские пинают из одного района в другой, да еще и разводят руками: мол, без заявления от потерпевшей стороны второй пенсионерки у них нет оснований для возбуж­дения дела.

Бахыт непросто было обнажить эту личную историю на всеобщее обсуждение. Но и не рассказать о пережитом она, по ее словам, тоже не могла: может, предостережет кого-то от такого случая. И будет хорошо, если изменит подход к немощным старикам государственных социальных служб.

* по просьбе героини материала ее имя и фамилия изменены.

ВМЕСТО P.S. Дело тети Бахыт Мауленовой рассматривалось в суде по пункту 7 статьи 159 Гражданского кодекса - о признании сделки недействительной в связи с тем, что гражданин в момент ее совершения не мог понимать значение своих действий или руководить ими. Решение суда первой инстанции об отказе в иске апелляция (Алматинский горсуд) 25 июня 2026 года оставила без изменения. Истцы собираются подать жалобу в кассационную инстанцию.

Юлия ЗЕНГ, Алматы