Раба любви, заложница TikTok

Сегодня за баранкой Бактияр проводит по восемь часов. Это вроде психотерапии - колесит по Алматы и пригороду и вытас­кивает себя из депрессии, в которой тонул больше двух лет.

Говорит, потерял интерес к жизни настолько, что около месяца даже не ел: 80-летний отец подходил каждый день к сыну, поднимал его, брал за руку и вел за стол. Матери запретил охать-ахать, приносить в дом разговоры о том, что и кто сказал о случившемся у них.

- В тот последний день Зухра сказала: “Ухожу от тебя”. Я ответил ей: “Ты не от меня уходишь - от детей”. А потом и я выпал из их жизни. Хорошо, что вовремя опомнился, выдернул себя, - рассказывает мужчина.

Мы знакомимся случайно - долгий путь, пробки, снег за окном. Он долго отказывается от того, чтобы я записала его историю. Разве что с условием изменить фамилию и не показывать его лица. Не для себя - ради детей: им учиться, расти, кто знает, как будут реагировать на их семейные перипетии посторонние люди, ведь даже соседи нет-нет да и начинают шептаться.

                                                                             ***

Они поженились чуть больше 20 лет назад. Она сидела за партой у окна, а он не мог не смотреть в ее сторону. Косы смоляные, всегда белые бантики. Хорошая девочка с соседней улицы. Родители были знакомы и выбор сына одобрили. Она дождалась его из армии. Свадьба. Рождение первенца. Вспоминает, как накручивали его близкие: жена рожает 31 декабря, акушерки уже под шампанским...

А он влез на здоровенный карагач - в окна родзала не заглянешь, но кричал ее имя для поддержки, его грозили снять с полицией.

Показывает фото - трогательные домашние случайные снимки, от которых веет теплом. Во дворе еще стоит старенький дом, в котором он сам вырос, его переделали под летнюю кухню. Новый - с большими окнами на высоком фундаменте, белыми коврами, модными обоями - строили уже для разрастающейся семьи. Неважная уже деталь: когда спорили с женой, куда поставить стол, какой взять холодильник, отец подошел, положил руку на плечо: “Как сама скажет, с хозяйкой не спорь”. Мать Бактияра нарадоваться не могла: один внук едва пошел, другой уже на подходе, и невестка такая шустрая, веселая, в быту хваткая - нет и повода на нее сердиться. Жили дружно, весело, а тут такое - глаза на улице поднять стыдно.

                                                                          ***

Оставить дом, детей Зухра решилась не в один миг. Случайно пересеклась с ним в комментариях к какому-то пустяковому видео в TikTok. Потом он ей написал. Сначала ее волновало внимание другого мужчины. Казалось, нет за спиной 20 лет, где роды, ночи у кроватки больного ребенка, ужины, завтраки, утренники в детском саду, сборы в школу.

Тот, чужой, был как принц из восточной сказки: глаза большие, слова как в мелодраме. Послания становились все откровеннее. Она решилась на встречу. Соврала, что идет с подругами в кафе. Вернулась домой уже чужая.

У Аладдина из ее сказки не оказалось ни дворца, ни ковра, ни даже сломанной лампы. В первый раз он снял для встречи номер в дешевой гостинице, потом за гнездышко любви стала платить она сама. А после и вовсе бежала к нему во времянку, не замечая ни обшарпанных стен, ни белья, пропахшего сыростью и бедностью. Однажды забыла забрать младших детей из детского сада.

- Нянечка звонила ей - телефон отключен. Заведующую вернула, а та нашла мой номер. Я испугался: случилось что-то! В полицию хотел заявить. Куда может уйти из дома женщина, у которой дети в саду? Думал, случилась беда, - признается мужчина.

Бактияр уже был в опорном пункте, когда отец позвонил: поезжай домой, сынок, вернулась. Уже в прихожей его будто придавило плитой: в зале сидела она, стояли два чемодана, родители, узнавшие все раньше, пока она металась по комнате, собираясь, сидели, опус­тив головы. Зухра попыталась объяснить: она полюбила.

                                                                            ***

Тот, к кому ушла его жена, оказался не моложе, не богаче.

- Гастарбайтер, - сквозь зубы цедит мой попутчик. - Делает ремонты. Снимает времянку. Денег вечно нет.

Бактияр вспоминает: когда жена села перед ним и призналась в измене, в том, что уходит от него, больно не было. Как по голове оглушили. Боль, как удар ножом, пронзила, когда он спус­тя несколько дней поехал разбираться с обидчиком.

- Я увидел, что на нем мое трико, моя футболка! Пока мы жили, она относила их ему. И так противно и больно мне стало, что я об него даже руки марать не стал. А спустя какое-то время мне из банка начали звонить: ваша жена взяла кредит и не выплачивает его.

- Она не работала?

- Нет, как-то сразу дети пошли. Потом, когда их шестеро, а младшему только два, сложно найти время еще и на работу. Да и необходимости не

было: я всегда довольно хорошо обеспечивал семью. Для этого мне приходилось мотаться по стране, в последние годы работал за границей, в перевозках. Да, дома бывал редко, зато она не знала, что такое кредиты, рассрочки, никогда не записывалась в магазинной тетрадке должников, - объясняет Бактияр.

                                                                             ***

Первые ночи без жены в доме он помнит смутно - у малыша поднялась температура, скорая приезжала то к старикам, то к крошке Айдосику. Альмира, которой было четыре, жевала уголок подушки и звала маму. Десятилетка Арсен стал просыпаться на мокрых простынях, чего раньше не было. Собака стала выть во дворе, соседи зашептались: пристрелить ее надо, как и ту, беспутную.

А тут еще вдруг уйти жить к маме решила вторая дочка, подросток-максималист.

- Я пытался говорить с ней, ажека, что у мамы неустроенный быт, чужой мужчина там живет. Но понял: ей нужно время - месяц, два, три. Сейчас жалею: пока я ждал, дал возможность ей самой разобраться, едва беда не случилась, - руки мужчины крепче сжимают руль.

Амалька написала сама: “Папа, приезжай. Мне страшно: этот пишет мне всякое, говорит, давай, когда мамы не будет дома…” Бактияр рассказывает, как приехал по ненавистному адресу, взрослых дома не было, спрятался в шкафу - хотел записать на видео приставания к девочке и сдать наглеца в полицию. Новый мужчина его жены пришел пьяным, говорил с девочкой развязно… Не вытерпел отец, выскочил из укрытия, начал избивать, прибежала жена, соседи, крик, слезы. Не замечая никого, он дотащил обмякшего растлителя до своей машины.

- Я увез его в поле и бил, пока снег вокруг не стал красным. На тот момент не думал, что могу убить, могут посадить, - сказал Бактияр.

Он вспоминает: там в поле чабаны оттащили его. Он тут же сел в машину и поехал за дочкой. А там и жена на коленях: прости меня, не думала, что так получится. Он забрал домой и ее. Говорит, просто не мог оставить ее там, тем более что мужика, вполне уже очухавшегося, привезли домой соседи. Тот протрезвел, хорохорился, что заявление писать не будет, понимает, не по-людски это. Бактияр плюнул на него и вышел за дверь, подтолкнув замешкавшуюся бывшую.

                                                                          ***

Спустя несколько дней дети упросили его всей семьей сходить в кафе. Там Зухра расплакалась, попросила прощения у детей, у Бактияра, умоляла разрешить ей остаться дома и постараться все забыть.

- Я подумал: разве дам я детям материнское тепло, заботу?.. Согласился. Сразу, конечно, жить как муж и жена мы не смог­ли - как стопор какой-то стоял. Зухра даже матери моей жаловалась, что спать я ухожу на диван. А потом все само собой как-то случилось, - вздыхает Бактияр. - Ее хватило на полгода. Верите, она даже его приставания к дочери оправдала - сказала, что он был пьян и не понимал, что делает.

Ушла Зухра на этот раз без разговоров, слез. Одна.

- Но с карточкой для детских пособий, - усмехается Бактияр. - Мы их получаем как многодетные. Говорит, что я детей подниму, а это ее деньги. Может, оно и так - все-таки она рожала, кормила, растила этих детей. Но понять и простить я ее не могу.

                                                                                  ***

В пробке мужчина берется за телефон - в школе, где учатся его средние, сделали капремонт, но, как всегда, что-то да не доделали. Нужен рукастый папа - договаривается с учителем, что придет, поможет. В школьном чате он единственный мужчина, на родительских собраниях, в поликлинике тоже. В селе все на виду.

Сначала это и было самым страшным в его одиночном отцовстве - шушуканья за спиной больно били.

- Позже мне начали пытаться сосватать незамужних сотрудниц. Признавались, что завидуют: вот бы и их мужья больше времени уделяли детям. Но я никому свою жизнь не навязываю. И скорее найти женщину не стремлюсь: если это произойдет, пусть будет делом случая. У нас все хорошо: дети выросли, мы стали поддержкой друг для друга - я для них, они для меня. Да, у нас нет мамы, но мы семеро, у нас уже семь “я”, - сказал Бахтияр.

Юлия ЗЕНГ, Алматы

*имена и фамилии членов семьи изменены.